Почему после слов случайного встречного я развернулась и поехала

— Я всегда думала, что он слишком гладкий.

Анна засмеялась, впервые за несколько недель, по-настоящему. Это было неожиданно приятно.

Думала ли она о Максиме? Да, не постоянно, но думала. Это было странное, неудобное чувство, потому что думать было особо ни о чем. Она знала о нем очень мало. Лесничество номер семь, пять километров по северной дороге от Ельников. Четыре года в этих местах, до этого — северный край. Темно-зеленый старый внедорожник. Топор, воткнутый в колоду. Голос, который говорит только то, что нужно сказать. Она думала о том, как он сказал «стойте», и это было разрешением. Не приглашением, не ухаживанием, просто «можно быть здесь». Можно не объяснять и не держать лицо. Она не знала его фамилии. Не знала номера телефона. Не знала, помнит ли он ее вообще. Мало ли людей останавливается на трассах. Мало ли кого он подвозил за четыре года.

В начале июня, в первую субботу месяца она встала в шесть, как обычно, пробежала пять километров, вернулась, встала под душ и поняла, что приняла решение. Не сегодня. Оно зрело давно. Просто сегодня оформилось. Она поедет в Ельники. Не к Герману. Туда она не вернется никогда. Просто в те места. И если Максим там, она зайдет в лесничество. А если его нет, что же, значит просто прогулка в лесу. Майский лес стал июньским. Это тоже хорошо. Она взяла машину из сервиса еще две недели назад, с полностью восстановленной тормозной системой, проверенной дважды. Ехать полтора часа. В субботу трасса почти пустая. Анна собрала небольшую сумку, без списка. Просто то, что нужно. Куртка, вода, телефон с зарядкой. Закрыла квартиру. Спустилась к машине.

Выехала из города в начале восьмого утра. Трасса шла через тот же лес, березы и ели, плотный зеленый коридор по обе стороны. Анна ехала спокойно, держа скорость около восьмидесяти. Не из осторожности, просто торопиться было некуда. Радио она не включала. Ехала в тишине, и эта тишина была хорошей. Примерно на том же месте, где две недели назад она остановилась из-за тормозов, она притормозила, не остановилась, просто замедлилась. Посмотрела на обочину. Обычная обочина, гравий, высокая трава, березы. Никакого следа от того дня. Жизнь не оставляет отметок на дороге. Только в людях. Она прибавила скорость и поехала дальше.

В Ельники въехала около половины десятого. Проехала мимо знакомых ворот с интеркомом, не останавливаясь, не глядя. Свернула на северную дорогу. Дорога была проселочной, узкой, с колеями от тяжелых машин. По обе стороны стоял лес, густой, темный, пахнущий смолой и прелой хвоей. Анна ехала медленно, считала километры по одометру. На четвертом километре увидела деревянный указатель «Лесничество № 7». Стрелка вправо. Она свернула. Небольшая поляна, бревенчатый дом с крыльцом, рядом навес с поленницей, под навесом аккуратно сложенные дрова. У крыльца стоял темно-зеленый внедорожник. Анна остановила машину. Вышла. Было тихо, лес, птицы, где-то далеко стук дятла. Она подошла к крыльцу и постучала в дверь.

Шаги изнутри, тяжелые, спокойные. Дверь открылась. Максим смотрел на нее. Без удивления или почти без удивления. Так смотрит человек, который что-то предчувствовал, но не позволял себе рассчитывать.

— Анна, — сказал он.

— Здравствуйте, — сказала она. И вдруг поняла, что не приготовила никакой фразы для этого момента. Никакого объяснения, никакого вступления. Просто приехала.

Он смотрел на нее секунду. Потом отступил в сторону, молча, открывая дверь шире.

— Заходите, — сказал он. — Чай будете?

Анна переступила порог.

— Буду, — сказала она.

Внутри было просто. Не бедно, именно просто. Одна большая комната, которая служила одновременно кухней и гостиной. Деревянный стол, четыре стула, широкий диван с темным пледом, книжная полка вдоль стены, плотно заставленная, в беспорядке, как бывает у людей, которые читают не для вида, а для себя. У окна рабочий стол с картами и какими-то бумагами. Печь в углу, холодная, июнь, топить не нужно. Пахло деревом, хвоей и чем-то смоляным, тем же самым, что она запомнила еще в машине две недели назад. Максим поставил чайник на плиту, достал две кружки. Движения привычные, без суеты. Анна сняла куртку, повесила на крючок у двери и села за стол.

— Как вы?