Почему после слов случайного встречного я развернулась и поехала

— спросил он, не оборачиваясь.

— Лучше, чем две недели назад, — сказала она.

— Это хорошо.

— Машину починили, — добавила она. — Тормоза в полном порядке. Дважды проверила.

— Правильно.

Чайник закипел быстро. Он разлил чай, без лишних слов, без вопросов про молоко или сахар. Просто поставил кружку перед ней и сел напротив. Анна взяла кружку двумя руками. Фарфор был теплым и тяжелым.

— Следствие идет, — сказала она. — Дело возбуждено. Мастер из сервиса допрошен. Отец Кати тоже.

— Он признал?

— Пока нет. Но техническое заключение достаточно убедительное. Следователь говорит, что доказательная база есть. Плюс выяснилось, что Виктор Долинский был должен крупную сумму Герману по каким-то старым делам. Возможно, это и стало мотивом — он рассчитывал, что если Катя станет женой Германа, то зять этот долг просто простит. Бизнесмен рискнул всем ради дочери и спасения своей мастерской.

Максим кивнул. Смотрел на нее, спокойно, без того настороженного ожидания, с которым люди обычно слушают чужие истории о неприятностях, когда не знают, нужно ли сочувствовать или уже нет.

— Жених? — спросил он.

— Бывший жених, — поправила Анна. — Не звонит. Я тоже. Его причастность к тормозам следователь проверяла, пока ничего, что указывало бы на него. Скорее всего, он просто пользовался ситуацией, не зная, что его ждет. То есть предавал, но не убивал. Примерно так, — сказала она. И услышала в собственных словах что-то почти смешное, горькое, но смешное. Странная формулировка для оправдания.

— Это не оправдание, — сказал Максим. — Просто разные категории.

Анна посмотрела на него. В этом была его особенность. Он умел сказать точно то, что нужно, без украшений и без лишней осторожности. Не чтобы обидеть, просто потому, что видел вещи такими, какими они были.

— Вы думали обо мне? — спросила она. Вопрос вышел прямым. Она не планировала его так формулировать, но получилось именно так, и отматывать назад было бы нечестно.

Максим не ответил сразу. Смотрел в кружку, потом поднял взгляд.

— Думал, — сказал он.

— И что думали?

— Думал, что вы справитесь. — Короткая пауза. — И думал, что хотел бы знать, как вы.

Анна кивнула. Ей не нужно было больше. Не потому, что она хотела мало, а потому, что в этом «думал» было достаточно. Он не играл в слова, не строил конструкций, говорил то, что было правдой.

— Я приехала без плана, — призналась она. — Я всегда знаю, зачем куда-то еду. А сегодня просто поняла, что нужно сюда. И поехала.

— Это лучший способ принимать некоторые решения. Для архитектора — нетипичный, для человека — нормальный, — сказал он просто.

Они пили чай молча. За окном был лес, тихий, июньский, в полной силе. Листва стояла плотной темно-зеленой стеной, солнце пробивалось сквозь нее косыми столбами. И на земле лежал тот подвижный узор теней и света, который бывает только в настоящем лесу, без городских помех. Анна смотрела в окно и думала, что это место очень не похоже на все, к чему она привыкла. Ее квартира — дорогая, правильно обставленная, с видом на реку. Особняк Германа — огромный, красивый, выверенный до деталей. Рестораны, которые они посещали, с правильными картами вин и правильными столами у окна. Вся ее жизнь последние три года была выверена и правильна. А здесь — деревянный стол, тяжелые кружки, книги в беспорядке и запах смолы. И почему-то именно здесь она дышала свободно.

— Максим, — сказала она, — вы не спросили, зачем я приехала.

— Вы скажете, когда будете готовы.

— Я готова. — Она поставила кружку на стол, посмотрела на него прямо. — Я приехала, потому что две недели думала о том, что между нами было, в той машине, у изгороди, и поняла, что такого у меня не было ни с кем. Не романтика — это другое слово. Просто настоящее. Вы были настоящим. И мне хотелось знать, было ли это только с моей стороны.

Максим слушал ее, не перебивая. Когда она закончила, он не ответил немедленно. И это не было растерянностью. Она уже знала. Он просто не говорит, пока не думает.

— Не только с вашей, — сказал он наконец.

— Тогда я хотела бы приезжать сюда еще, — сказала Анна. — Если вы не против. Не переезжать, не строить планов, просто приезжать. Пока мы оба не поймем, что это такое.

Максим смотрел на нее долго, внимательно, с той серьезностью, которая у другого человека могла бы показаться холодностью, но она уже умела ее читать правильно.

— Не против, — сказал он.

Анна кивнула. Взяла кружку снова, сделала глоток. Чай был крепким и немного горьковатым. Именно таким, каким и должен быть чай в лесничестве, а не в ресторане с правильной картой.

— Расскажите мне про болото на севере участка, — сказала она. — Вы говорили, там тетерева токуют весной.

Максим чуть изменился в лице, едва заметно, но она поймала это.

— Что-то потеплело. Уже не токуют, — сказал он. — Токование заканчивается в мае. Но там сейчас другое: дикая орхидея цветет, если знать, где искать.

— Вы знаете?