Пока свекровь обещала деверю закрыть ипотеку, риелтор по телефону уже обсуждал моё выселение. Тогда я решила вмешаться

Олеся перестала притворяться и заговорила своим обычным звонким голосом:

— Назар, вы сейчас беседуете с той самой невесткой, которую собираетесь выселить. Именно мне одной принадлежит квартира, выставленная вами на продажу.

На другом конце линии возникла тяжёлая пауза, затем мужчина шумно втянул воздух.

— Простите… Наверное, я неправильно понял Людмилу Петровну. Она уверяла, что действует с вашего согласия и представляет ваши интересы.

— Тогда я обращусь в полицию и сообщу о попытке мошенничества. Там и выяснят, кто из вас что именно понял.

Хрипловатая уверенность собеседника исчезла. Он зачастил, что без собственницы никто ничего не подпишет, а при её несогласии продажу немедленно отменят. Олеся не стала слушать дальнейшие оправдания и спокойно положила трубку на аппарат. Её ладонь ещё несколько секунд лежала на трубке, а в коридоре снова воцарилась тишина. Удивление уже прошло; осталось ясное, почти ледяное понимание того, с чем ей предстоит разобраться.

Она вернулась на кухню твёрдым шагом. Людмила Петровна как раз набрала воздуха, чтобы продолжить рассуждения о выгодной продаже, но невестка первой села за стол и скрестила руки. Тарас уловил перемену в её лице и насторожился, а Богдан по-прежнему старался казаться незаметным. Олеся посмотрела свекрови прямо в глаза.

— Объясните, пожалуйста, как вы намерены продать мою квартиру без моего участия?

Вопрос Людмилу Петровну не испугал. Решив, что невестка наконец готова обсуждать детали, она оживилась, махнула рукой и ответила:

— Подпишешь доверенность — только и всего. Покупатели найдутся быстро, посредник сказал, что вариант востребованный. Мы вчера с ним у вас всё осмотрели: шкафы измерили, трубы проверили…