Полицейский оказался рядом в момент, когда заключённый решил сказать самое важное

Я должна была ответить строго. Холодно. Напомнить о границах, о службе, о том, что подобные слова опасны для нас обоих. Но сердце дрогнуло раньше, чем я успела спрятаться за привычной выдержкой.

На следующий день я отправилась в старый квартал, где находилась бывшая лавка Артёма. Дверь была заперта, витрины покрывал тонкий слой пыли. Внутри ещё держался запах ткани, сухого дерева и давно закрытого дела. Рулоны лежали в тени, словно забытые свидетели прежней жизни.

Я провела пальцами по плотному бархату, по гладкому шёлку, по шероховатому краю деревянной полки. Казалось, я касаюсь не вещей, а его прошлого.

— Здесь когда-то было красиво, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Из полутени вышел Степан Орлов.

— Люди приходили со всех концов города, — продолжил он. — Артём умел работать. Умел говорить с покупателями. У него всё могло сложиться иначе.

— Скажи честно, Степан, — попросила я. — Кому ещё могла быть выгодна его гибель?

Он помрачнел.

— Ты думаешь, Даниил был не единственным?

— Думаю, что на нём всё не закончилось.

Степан медленно кивнул.

— И правильно думаешь. У Артёма хватало завистников. Даже среди родни не все радовались его успеху. Особенно двоюродный брат — Савелий. Он всегда жил с оглядкой на Артёма. Боялся, что тот поднимется выше, станет уважаемым, откроет большое дело, а он останется рядом, никем.

Имя Савелия стало новым узлом в спутанном клубке. Вечером я рассказала обо всём бабушке. Нина слушала молча, только поправляла очки и смотрела куда-то мимо меня.

— Люди иногда ненавидят не за зло, которое им причинили, — сказала она. — А за то, что рядом с другим слишком ясно видят собственную пустоту…