Полина очнулась в больничной палате раньше времени и случайно услышала разговор, который не предназначался для неё…

— Завтра может быть поздно. Правда. Разговор не телефонный. Она сейчас у меня. Да, адрес продиктую.

Следователь приехал примерно через полчаса. Без формы он выглядел моложе и спокойнее, чем представляла Олеся по голосу. Мирослава попыталась усадить его пить чай, но он отказался.

— Вы сказали, время важно. Давайте к делу.

Олеся снова рассказала всё с начала. Литвиненко слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, иногда записывал.

— Ваш муж знал, куда вы шли утром?

— Нет. Я не отчитываюсь о каждом объекте. Знал только, что у меня работа. Точный адрес знала я и женщина, с которой договаривалась. Она сегодня не отвечала на звонки.

— Номер дайте.

Он попробовал позвонить сам. Безрезультатно.

— Адрес помните?

Олеся виновато поморщилась.

— В телефоне был в заметках, а телефон разбился. Помню, что старая улица, дом то ли шестьдесят первый, то ли шестьдесят седьмой. Квартира девяносто девять.

— Аппарат заберу. Наши попробуют восстановить данные.

Мирослава, не выдержав, вмешалась:

— Андрей Миронович, вы же сами видите: мутно всё. Если долг настоящий и огромный, зачем им дешёвая квартира с доплатой? Почему не давить на его мать? Там жильё лучше, дача есть. Почему именно Лесина однокомнатная, которую они давно хотели продать? И почему Богдан не взял обычный кредит, если ему нужны были деньги? Работает, доход есть. Нет, он или врёт про сумму, или играет с ней в какую-то мерзкую игру.

Следователь посмотрел на неё с неожиданным уважением.

— Хорошо раскладываете.

Мирослава чуть смутилась, но быстро спрятала это за привычной резкостью.

— Я не первый год людей вижу.

— На что он деньги брал? — спросил Литвиненко уже у Олеси. — Были крупные покупки? Машина? Техника? Ремонт? Подарки?