После каникул у бабушки дочь вернулась совсем другой, и вечером я понял, что она что-то скрывает

— просил он.

В трубке сразу появлялся голос Валентины Павловны:

— Ой, Андрюша, да она сейчас по двору босиком носится, я её поймать не могу. Давай завтра, ладно?

— Давайте утром.

— Утром она спит так крепко, что не добудишься. Воздух, движение, понимаешь. Не то что ваши стены бетонные.

На следующий день происходило то же самое. То Алиса якобы купалась, то уснула, то помогала бабушке, то убежала к псу. Андрей слушал, соглашался и не давил.

Не потому, что был глупым. Просто человек, который привык доверять близким, не сразу допускает мысль, что эти близкие могут строить против него что-то тайное.

Алиса вернулась в воскресенье вечером.

Андрей вышел встречать её и понял всё раньше, чем успел подобрать слова. Из машины вышел не тот ребёнок, которого он провожал две недели назад.

Девочка держала чемодан обеими руками, подошла и обняла его коротко, почти официально. Не повисла на шее, не затараторила про Тошку, сырники, яблоню, качели. Просто отступила и опустила взгляд.

— Ну что, маленькая, как каникулы?

Он присел перед ней.

— Нормально, пап.

Два слова.

Алиса, которая раньше начинала рассказывать ещё в машине, перебивая сама себя от восторга, теперь молчала так, как молчат взрослые, когда им приказали не говорить лишнего.

— А сырники?

— Вкусные.

— С начинкой справились?