После роддома я узнала, что муж снял все декретные деньги ради поездки с матерью, но в аэропорту их ждал неожиданный сюрприз

И ничто не могло её остановить. Вечер принёс с собой бурю, как и ожидала Оксана. Максим вернулся домой около семи.

В руках у него были распечатки. Видимо, те самые билеты за границу. Он вошёл на кухню, где Оксана кормила Кирюшу из бутылочки, и бросил бумаги на стол.

— Я всё оформил. Вылетаем в четверг.

— Поздравляю, — ровно ответила Оксана, не отрывая взгляда от сына.

— Я пытался оплатить с твоей карты, но она заблокирована.

Его голос был напряжён.

— Что это значит, Оксана?

— Это значит, что я её заблокировала.

Она подняла на него глаза.

— Ты! Ты что себе позволяешь?

Он ударил кулаком по столу. Кирюша вздрогнул и заплакал.

Оксана встала и начала его укачивать.

— Не кричи на ребёнка, — сказала она тихо.

— Это ты во всём виновата, — шипел Максим, понизив голос.

— Я тебя предупреждал. Зачем ты это сделала?

— Потому что я не собираюсь оплачивать ваш отдых.

— Это не отдых. Это необходимость. Маме плохо.

— Твоей маме станет гораздо лучше, если она поймёт, что не может жить за чужой счёт.

В этот момент в квартиру вошла Лариса Николаевна. В руках у неё были пакеты из дорогого бутика. Она, очевидно, уже начала тратить деньги, которых у неё не было.

— Что здесь происходит? Почему вы кричите? — спросила она, входя на кухню.

— Мам, она заблокировала карту, — выпалил Максим.

— Все наши деньги там, а она…

Лариса Николаевна поставила пакеты на пол.

Её лицо медленно вытягивалось.

— Как?

— Заблокировала. Позвонила в банк и сказала, что потеряла, — пояснила Оксана, продолжая укачивать сына.

— Ах ты, змея! — прошипела свекровь, шагнув к ней.

— Ты решила нас без денег оставить? Решила мать больного сердца лишить последнего шанса на здоровье?

— Я решила защитить будущее своего сына, — отрезала Оксана.

— Сына… — Лариса Николаевна скривила губы.

— Да что ему нужно, этому сыну? Пелёнки да каша. А мне… Мне жить осталось, может, всего ничего. А ты…

Она замахнулась, чтобы дать Оксане пощёчину, но Оксана отступила на шаг.

— Не трогайте меня. Если вы ко мне прикоснётесь, я вызову полицию.

— Полицию? — рассмеялась свекровь.

— На родную мать своего мужа? Да кто тебе поверит?

— Поверят. У меня останутся синяки, и я дам показания полиции.

Лариса Николаевна опустила руку. Она поняла, что Оксана не шутит.

— Максимка, ты видишь, что она творит? — заныла она, поворачиваясь к сыну.

— Она нам угрожает.

Максим стоял, сжимая кулаки. Он смотрел то на мать, то на жену, и в его глазах метались растерянность и злость.

— Оксана, разблокируй карту, — сказал он глухо.

— По-хорошему, прошу.

— Нет.

— Я сказал, разблокируй.

— Нет, Максим, это моё окончательное решение.

Он сделал шаг к ней, и Оксана отступила ещё дальше, прижимая к себе Кирюшу, который уже не плакал, а смотрел на отца испуганными, широко раскрытыми глазами.

— Не подходи, — предупредила она.

Максим остановился. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась.

— Хорошо, — процедил он, — будет по-твоему. Но ты об этом пожалеешь.

Он развернулся и вышел из кухни.

Через минуту хлопнула входная дверь.

— Вот, довела сына! — закричала Лариса Николаевна.

— Ушёл! Куда он теперь пойдёт?

— А если с ним что-то случится? Это всё ты виновата!

Оксана молча прошла мимо неё в спальню.

Закрыла дверь на щеколду, которую сама же и прикрутила пару месяцев назад, предчувствуя, что она может понадобиться. Уложила Кирюшу в кроватку, села рядом и только тогда позволила себе расплакаться. Слёзы текли беззвучно, обжигая щёки.

Она осталась одна против них двоих. Весь следующий день в квартире царила ледяная атмосфера. Максим вернулся поздно, почти не разговаривал и лёг спать в гостиной.

Лариса Николаевна ходила с таким видом, будто Оксана совершила страшное преступление. Она перестала готовить, убирать, демонстративно питалась бутербродами и чаем, подчёркивая, что «в этом доме её больше ни во что не ставят». Оксана молча готовила себе и ухаживала за ребёнком.

Параллельно с этим разворачивалась другая, невидимая война. Оксану начали беспокоить проблемы со здоровьем Кирюши. Колики, которые мучили его с первых дней, не проходили, а только усиливались.

Он плакал часами, поджимая ножки, и ничто не помогало. Участковый педиатр, пожилая и уставшая женщина, отмахивалась:

— Терпите, мамочка, у всех так, к трём месяцам пройдёт.

Но Оксана видела, что её сыну действительно больно. Она читала форумы, статьи, искала информацию. Многие советовали сдать анализ на лактазную недостаточность и показаться хорошему гастроэнтерологу.

Но для этого нужны были деньги. Она попыталась поговорить с Максимом:

— Максим, Кирюше нужно сдать анализы, платные, и сходить к хорошему врачу.

— У тебя же на карте деньги есть, — буркнул он, не отрываясь от телевизора.

— Карта заблокирована. Я не могу ими воспользоваться, пока не выпущу новую. А у меня сейчас нет наличных.

— Это твои проблемы, — отрезал он.

— Ты сама всё это затеяла.

Оксана смотрела на его спину и чувствовала, как внутри всё обрывается. Его не волновало здоровье собственного сына. Его волновала только сорвавшаяся поездка за границу.

На следующий день она позвонила своей маме, которая жила в другом городе. Мама, выслушав её сбивчивый рассказ, ахнула.

— Дочка, да как же так? Что же это за люди?

— Мам, я не знаю, что делать. Мне деньги нужны на врача для Кирилла.

— Я тебе вышлю, конечно, — тут же отозвалась мама.

— Сколько нужно?

— Тысяч десять пока хватит.

— Я вышлю двадцать. Купишь всё, что нужно, и себе что-нибудь. Держись, дочка. Мы с отцом приедем, как только сможем.

Мама перевела деньги в тот же день.

Оксана записала Кирюшу в частную клинику. Врач, внимательная молодая женщина, осмотрев малыша и выслушав Оксану, подтвердила её опасения:

— Очень похоже на лактазную недостаточность. Сдадим анализы, а пока я назначу капли, которые могут облегчить его состояние. Не переживайте, это корректируется.

Оксана вышла из клиники с лёгким сердцем.

Наконец-то появилась надежда. Она купила в аптеке капли, которые прописал врач, и в тот же вечер дала их сыну. И — о чудо! Ночь прошла спокойно.

Кирюша почти не плакал. Когда она рассказала об этом Максиму, он только хмыкнул.

— Ну вот, видишь, а ты панику разводила. Нашла деньги?

— Мама прислала, — ответила Оксана.

— А, ну понятно, — протянул он.

— Мама у тебя добрая, не то что некоторые.

Он явно намекал на то, что она «зажала» деньги на его мать. Оксана промолчала. Спорить было бессмысленно.

Он не слышал её. Он жил в своей реальности, где его мать была жертвой, а он — благородным сыном, которого предала жадная жена. Тем временем до поездки оставалось два дня.

Билеты, купленные Максимом в долг или на кредитные деньги, лежали на комоде. Лариса Николаевна демонстративно собирала чемодан в гостиной, раскладывая новые купальники и летние платья. Она делала это так, чтобы Оксана видела, подчёркивая, что их планы в силе и они всё равно улетят.

Оксана смотрела на эту подготовку и думала, откуда у них такая уверенность? Неужели они думают, что она в последний момент сдастся и разблокирует карту? Или у них есть какой-то другой план? Этого она не знала. Но чувствовала, что развязка близка. И она будет не такой, как они ожидают…