Лида отдала старую куртку мужа бездомному, не подозревая, что в подкладке скрывается записка

Оксана проснулась раньше сигнала, как просыпалась почти всегда: не резко, не от испуга, а будто внутри кто-то осторожно коснулся её плеча и напомнил, что день уже начинается. Телефон на тумбочке ещё молчал. За окном мутно светил фонарь, и на белёном потолке дрожало слабое пятно, похожее на пятно от воды. Она несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к квартире, потом протянула руку, выключила будильник заранее и села на край кровати.

Олег рядом даже не повернулся. Он спал лицом в подушку, тяжело, с едва слышным сипом на выдохе. Одеяло давно съехало к полу, одна нога торчала наружу, но он не чувствовал ни холода, ни беспорядка, ни того, как аккуратно Оксана, стараясь не шуметь, поднялась с кровати и нащупала тапочки.

На кухне она включила чайник, и привычное щёлканье кнопки прозвучало громче, чем хотелось. Пока вода нагревалась, Оксана протёрла клеёнку на столе, убрала с табурета вчерашнюю газету, которую Олег снова бросил как попало, достала из холодильника масло и небольшой кусочек сыра. Хлеб был не свежий, но ещё не успел зачерстветь. Она отрезала два ломтя, намазала один тонким слоем масла, положила сверху сыр и стала есть стоя у окна.

Двор внизу был пустой и влажный. Лавочка у подъезда темнела от росы, голые ветки деревьев скребли друг о друга, как сухие пальцы, а у песочницы сидела рыжая кошка. Она появлялась там каждое утро, словно тоже выходила на работу, только никто не знал, чья она: то ли из квартиры на первом этаже, то ли из подвала, то ли просто из этого двора, где каждый давно привык к её молчаливому присутствию.

До аптеки Оксана ходила пешком. Двенадцать минут, если не ускорять шаг, и эти двенадцать минут были её маленьким запасом тишины. В них не было ни Олегова ворчания, ни чужих просьб, ни кассового аппарата, ни запаха лекарств. Только мокрый воздух, дорога, гаражи с облупившейся краской, закрытый ещё ларёк с горячей едой и остановка, где уже стояли первые люди с сонными лицами и плотно застёгнутыми куртками.

Она не надевала наушники и не листала телефон на ходу. Просто шла. Иногда думала о том, что надо купить крупу, забрать заказанные таблетки для матери, заплатить за квартиру. Иногда не думала вовсе. Пустая голова в такие минуты была почти счастьем. Город просыпался неохотно, с запахом мокрой листвы, бензина и холодного железа, а Оксана шла по знакомому маршруту и старалась не торопить день, потому что эта короткая дорожная тишина принадлежала только ей…