После слов незнакомки Оксана узнала новое за своей спиной

— На слова, Ксюша, цена невелика. Наговорить любой сумеет. Лучше за руками следи: чем заняты, что делают. Вот они не обманут.

Девочкой Оксана понимала это лишь отчасти. В полной мере бабушкина наука дошла до неё много позже, когда чужая ласковая речь едва не лишила её дома и дочери.

Двух коров и коз держала Раиса Ивановна. С домашним творогом и сыром ездила на рынок в райцентр — такого сыра в магазине было не найти. Эти заработки позволили вырастить внучку, дать ей образование, вывести в люди.

— Землю не бросай, она тебя накормит. И скотина накормит, когда ухаживаешь за ней, как за детём. А вот человек, Ксюша, обмануть может. Надежду на людей имей, только погреб пусть полным будет.

В 18 лет Ксюша над этим смеялась. Ей виделись городские огни, красивая жизнь — не коровье вымя в четыре утра. Она уехала в областной центр, поступила в техникум учиться на технолога пищевого производства. Виктора встретила на втором курсе.

Красив он был, этого не отнимешь. Даже после того, как всё рухнуло, Оксана вспоминала его широкие плечи, ясную улыбку и думала, как легко красота заслоняет пустоту. Родом Виктор был из соседнего района; работу менял: пилорама, стройка, потом неопределённое «в бизнесе». Зато умел взглянуть, засмеяться и произнести так, что у молоденькой Оксаны кружилась голова:

— Ты у меня единственная такая.

Поженились они быстро. Слишком быстро — по молодости, по любви, ни о чём себя не спрашивая. Потом слегла бабушка. Оксана оставила техникум, так его и не окончив, и вернулась ухаживать за ней в Каменку. Здесь осталась, здесь похоронила Раису Ивановну. Дом, погреб, две состарившиеся коровы, поредевшее хозяйство она приняла как наследство тяжёлое, но родное.

За женой Виктор отправился неохотно. Привыкшему к городу парню деревенская жизнь была не по душе.

— Пропадём мы здесь. Продать надо бабкину развалюху и обратно ехать, где люди, где деньги.

Впервые Оксанка заупрямилась — твёрдо, по-бабушкиному.

— Дом мой. Здесь я родилась, здесь росла, и наша дочь будет расти здесь. А заработать я сумею сама, увидишь.

Ира к тому времени уже родилась — в первую весну после их переезда в село. Светловолосая крепенькая девочка, вся в мать. Глядя на неё, Оксана поняла бабушку до самого дна: и земля, и скотина могут прокормить, если не лениться и не бояться.

Начинала она понемногу. В старом погребе сделала ремонт, всё вычистила и побелила. На деньги, одолженные у бабушкиной подруги, купила ещё двух коров, Бурёнку и Звёздочку; позже долг вернула до копейки. Завела коз. Взрослая Белка, уже окотившаяся той весной, давала молока и на Ирину кашу, и на сыр. Оксана восстанавливала в памяти бабушкины уроки, а остальное выспрашивала, находила в книгах, осваивала заново.

Без Раисы Ивановны первую зиму прожили тяжело. Денег почти не осталось, дров хватало в обрез, Ира простужалась и болела. Оксана ночами вскакивала то к ней, то к скотине. От Виктора помощи почти не было: сидел злой и попрекал жену.

— Ты нас всех сгноишь в своей глуши.

Она стискивала зубы и шла доить, топить, варить, крутить сыр. Порой и самой хотелось распродать хозяйство, бросить всё, уехать. Но стоило спуститься в холодный погреб, увидеть бабушкины дощечки, гнёт, круги — и будто наяву слышалось: «Не бросай землю, Ксюша, земля не предаст».

Над первым сыром Оксана едва не заплакала: пересоленный, передержанный, с растрескавшейся коркой. Выбросить всё же не стала, съели дома. Даже неудачный, он оказался вкуснее покупного. Со вторым справилась лучше, третий удался совсем хорошо. К весне работа пошла на лад. Когда снег сошёл и открылась районная ярмарка, Оксана повезла первую партию, замирая от волнения: купят ли хоть что-нибудь?

Купили. Да ещё как.

За час сыра не осталось: люди истосковались по живому, настоящему, не заводскому вкусу. Одна старушка, попробовав, всплеснула руками:

— Милая, я такой у матери в деревне ела! Совсем уж забыла этот вкус.

Она тут же заказала ещё. Обратно Оксана ехала с пустыми бидонами и полным кошельком; по щекам текли счастливые, уже не горькие слёзы. Получилось. Бабушкино умение не пропало, земля её прокормила.

Сперва сыр был простой: свежий, творожный, делается недолго и сразу годится в еду. Потом Оксана освоила выдержку. Круги лежали под гнётом, она солила их, обмывала рассолом, оставляла в погребе на недели. Стали получаться нежная качотта под тонкой корочкой, твёрдый зернистый сыр к чаю. Мягкий, с плесенью, поначалу выходил комом, но и его она научилась делать так, что городские покупатели, распробовав, возвращались с заказами…