После тюрьмы я поехал просить прощения у погибшей жены. Деталь на эмалевой табличке, лишившая меня дара речи

— Я почти уверен, что авария была подстроена. Они решили избавиться от меня таким способом.

Родители переглянулись с тревогой. Наконец, отец решительно произнес:

— Надо с Игнатом поговорить. Он человек закона, а главное — свой. Подскажет, как быть.

На семейном совете решили, что утром Марат пойдет в сельсовет к Игнату, обсудить сложившуюся ситуацию и наметить план действий.

— Только ты будь осторожен, сынок, — предостерегла мать. — Эти люди могут быть опасны. Раз уж они на такое пошли…

— Не бойся, мам, — Марат сжал ее руку. — Теперь я буду настороже.

Здание сельсовета встретило Марата запахом старых бумаг и свежей краски. Типичная постройка девяностых, приземистая, с колоннами у входа, была обновлена свежей вывеской с государственным гербом и баннером «Центр административных услуг. Быстро и удобно». Внутри новая плитка на полу контрастировала с потрескавшейся штукатуркой стен. Кабинет участкового располагался в конце коридора. Игнат, уже ожидавший друга, встал из-за стола:

— Проходи, присаживайся. Чай будешь?

В его голосе звучали официальные нотки, но взгляд оставался теплым, дружеским. Марат опустился на жесткий стул напротив и коротко, без эмоций, пересказал свою историю. Игнат слушал внимательно, иногда делая пометки в блокноте.

— Это серьезное обвинение, — медленно произнес он, когда Марат закончил. — Если все так, как ты говоришь, то речь идет о фальсификации доказательств, лжесвидетельстве, превышении должностных полномочий. Рябинин — влиятельный человек, просто так к нему не подступишься.

— Что ты предлагаешь? — спросил Марат, внимательно глядя на друга.

Игнат потер подбородок:

— Для начала нужны доказательства того, что Полина жива. Без этого все остальное — просто твои домыслы, слово против слова. — Он повернулся к компьютеру. — Давай начнем с простого, с социальных сетей. У нее должен быть профиль.

Несколько минут Игнат методично проверял различные соцсети, пока не воскликнул:

— Нашел. В социальной сети, смотри.

Марат вскочил и обошел стол. На экране была страница с фотографией знакомой до боли девушки, только с каштановыми волосами. Подпись под фото: «Полина Орехова-Рябинина».

— Замужем за Кириллом Ореховым, — прочитал Игнат, просматривая профиль. — Предприниматель, владелец сети магазинов бытовой техники «Мегабыт». А это, видимо, их дочь.

Он кликнул на другое фото, где Полина держала на руках темноволосую девочку примерно двух лет.

— Значит, не только жива, но и жизнь наладила, пока ты… — Игнат запнулся, но Марат закончил за него:

— Пока я сидел за ее мнимую смерть.

Марат смотрел на фотографию, и внутри все переворачивалось. Полина. С другим мужчиным. С ребенком. В новой, счастливой жизни, построенной на его страданиях. Он все еще любил ее? Или любил ту, прежнюю Полину?