Появление бывшей жены на приватной встрече вывело Алексея из себя, но вечер только начинался

Мирон Богданович смотрел на неё несколько секунд, затем перевёл взгляд на Артёма.

— Перерыв. Двадцать минут, — сказал он. — Оксана Павловна, Артём Степанович, прошу пройти со мной.

Это не было приглашением.

Они поднялись почти одновременно. Оксана взяла папку. Артём не взял ничего, и это странно подчёркивало его уязвимость: руки были свободны, но будто лишены опоры.

Председатель клуба провёл их в небольшую переговорную рядом с основным залом. Узкое помещение, круглый стол, книжные полки, одно окно с мокрым стеклом.

— Садитесь, — сказал Мирон Богданович. — И без спектакля. Говорите по делу.

Артём сел первым, выпрямился, положил ладони на стол.

— Это недоразумение. «Стройресурс» — реальный субподрядчик. Все работы приняты, все акты подписаны. Если у кого-то появились претензии к качеству, их можно рассматривать отдельно. Но то, что Оксана вытащила это именно сейчас, при всех, — очевидная попытка ударить по моей деловой репутации из личных побуждений.

— Документы? — спросил Мирон Богданович.

— У неё, — сухо ответил Артём.

— У меня, — сказала Оксана.

Она достала четыре листа: сводку Данила, без художественных отступлений и оценочных слов. Даты, суммы, объём заявленных работ, объём фактически подтверждённых, несоответствия, ссылки на источники. Мирон Богданович читал медленно. Перевернул страницу. Потом ещё одну.

Артём всё это время смотрел в окно.

— Это предварительный анализ? — спросил председатель, не поднимая глаз. — Или есть технические подтверждения?

— Предварительный анализ и акты независимого обследования, подготовленные по запросу нашего юриста. Полный пакет сегодня не принесла. Для постановки вопроса сочла достаточной сводку.

— Понятно.

Он отложил бумаги.

— Артём Степанович, прямой вопрос. Вы связаны со «Стройресурсом»?

Молчание длилось недолго, но в маленькой комнате оно стало заметным.

— Я косвенно участвую в структуре через третье лицо, — произнёс Артём наконец. — Это не запрещено.

— Само по себе — нет, — согласился Мирон Богданович. — Но это означает конфликт интересов на объектах, связанных с нашим проектом. И то, что вы не сочли нужным сообщить об этом заранее.

Он сложил руки перед собой.

— Решение прямо сейчас я не принимаю. Но до выяснения обстоятельств вопрос о вашем участии в консорциуме закрыт.

Артём посмотрел на него, потом на Оксану. Растерянности в его взгляде уже не было. Злость собралась, стала плотной и холодной.

— Ты всё рассчитала, — сказал он тихо. — Заранее.

— Нет, Артём. Я просто читала документы.

— Ты пришла сюда потому, что знала: я буду здесь.

— Я пришла сюда, потому что здесь решается проект, в котором у меня доля. Твоё появление было неожиданностью для нас обоих. Но после того как ты оказался за этим столом, молчать о риске я не имела права.

Он усмехнулся коротко, без веселья.

— Ты всегда умела делать всё чужими руками.

Оксана поднялась.

— Это не чужие руки. Они мои. Просто раньше ты этого не замечал.

Мирон Богданович негромко кашлянул.

— Возвращаемся. Артём Степанович, прошу пока не участвовать в голосованиях до официального рассмотрения вопроса клубом. Оксана Павловна, вы продолжите презентацию…