Появление бывшей жены на приватной встрече вывело Алексея из себя, но вечер только начинался

В коридоре, у самой двери, Артём попытался задержать её за локоть. Не грубо, но достаточно, чтобы она остановилась. Оксана опустила взгляд на его руку. Он убрал её сразу.

— Ты понимаешь, что этим всё не закончится? — сказал он вполголоса. — Я не собираюсь просто уйти.

— Понимаю.

— У меня будут юристы сильнее твоего Кравца.

— Возможно. Но у тебя нет документов, которые опровергают мои. Это важнее.

Он смотрел на неё долго. В его лице смешались ярость и что-то похожее на невольное признание. Когда-то, много лет назад, он уже смотрел так, когда Оксана решила кризис, с которым он сам не справился.

— Ты стала другой, — сказал он.

— Нет. Я стала собой. А ты просто никогда не знал, кем я была.

Она открыла дверь и вошла в зал.

На неё смотрели почти все. Кто-то с любопытством, кто-то осторожно, кто-то делал вид, что занят телефоном или бумагами. Оксана спокойно села, открыла папку на нужной странице и кивнула Мирону Богдановичу.

Следующие сорок минут можно было бы назвать обычной деловой презентацией, если бы воздух не оставался таким напряжённым. Оксана говорила о проекте: финансовая модель, распределение рисков, структура управления, точки контроля, ответственность участников. Ни одной лишней фразы, ни одного намёка на только что произошедшее. Несколько человек задавали вопросы — точные, профессиональные, местами жёсткие. Она отвечала без шпаргалок, по памяти, с цифрами и сроками.

Артём сидел молча. Оксана почти не смотрела в его сторону. Не потому, что избегала. Просто в этот момент он перестал иметь значение.

Когда она закончила, в комнате появилась особая пауза. Не неловкая. Рабочая. Такая возникает, когда люди услышали сильное предложение и ещё решают, кто первым признает это вслух.

Первым заговорил пожилой участник с мягкими манерами человека, которому давно не нужно никого изображать.

— Оксана Павловна, я хотел бы отдельно обсудить условия участия вашей группы. После встречи, если вам удобно.

— Удобно, — ответила она.

Ещё двое кивнули. Мирон Богданович сделал пометку в блокноте.

Артём поднялся. Сказал негромко, что вынужден покинуть встречу раньше. Попрощался. Его голос держался ровно. Никто не стал его останавливать.

Дверь закрылась, и в зале будто стало легче дышать.

Мирон Богданович перешёл к следующему пункту повестки. Оксана слушала, делала записи, но часть её внимания уже работала в другом направлении.

За столом был ещё один человек, которого она узнала не сразу. Он постарел, стал тяжелее, но голос, профиль и привычка держать ручку вертикально между пальцами во время раздумья были теми же. Кирилл Богданович Сивак. Крупный девелопер, один из ключевых участников будущего консорциума. В документах его имя выглядело чисто. Репутация — крепкая, незапятнанная.

Но в тех же материалах, где Оксана нашла следы Артёма, была ещё одна ниточка. Не к Артёму. К структуре, где Сивак когда-то числился косвенным участником. Несколько лет назад эта структура проходила по делу о выводе средств через фиктивные субподряды. Дело закрыли без приговора, тихо, за давностью и недостатком доказуемого. Для большинства — пыльный архив. Для Оксаны — фон, который нельзя забывать.

Сначала это знание просто лежало в голове. До тех пор, пока Сивак не предложил схему распределения платежей через промежуточный фонд.

Снаружи всё выглядело разумно: оптимизация расчётов, упрощение работы с подрядчиками, прозрачный центр управления денежными потоками. Но Оксана слушала не только слова. Она слушала логику.

И эта логика была знакомой.

Именно так, по документам старого дела, несколько лет назад двигались средства через фиктивные субподряды.

Оксана ничего не сказала. Только сделала в блокноте короткую пометку из трёх слов. Больше ей пока не требовалось…