Разговор о совместной жизни закончился неожиданно, когда выяснилось, что свекровь тайком распоряжается квартирой невестки

— Оля, ты скоро поставишь запеканку? — голос тридцатиоднолетней Лиды пробивался из гостиной сквозь грохот телевизора. — У меня от нехватки углеводов уже аура истончается. И чай с чабрецом так никто и не заварил!

Ольга застыла на пороге кухни, даже не расстегнув пальто. После целой смены на кондитерском производстве, среди раскалённых печей и приторного запаха ванили, она мечтала лишь о прохладном душе и полной тишине. Но в квартире Вадима её встретили громкий телевизор и разгром, который трудно было объяснить обычной небрежностью.

Раковина исчезла под горой тарелок. На столешнице теснились кружки с тёмными следами заварки и отпечатками помады, а пол был густо усыпан крошками. Посреди этого беспорядка на высоком стуле сидела Марина, вторая сестра Вадима, и невозмутимо подпиливала ногти, сдувая белую пыль прямо в открытую маслёнку.

Кухня выглядела так, словно здесь несколько дней кормилась шумная компания, а убрать за ней не нашлось ни одного человека. Грязная посуда занимала даже часть плиты, возле чайника засохли липкие капли, и для чистой чашки не осталось свободного места. Особенно Ольгу поразило спокойствие Марины: та сидела среди всего этого с видом гостьи, совершенно уверенной, что беспорядок исчезнет сам.

— Марина, ты это нарочно? — тихо спросила Ольга, чувствуя, как начинает подрагивать веко. — Утром я просила только поставить посуду в машину. Даже мыть ничего не требовалось — загрузить и нажать кнопку.

Марина отложила пилочку и посмотрела на неё с жалостливым превосходством, будто Ольга не понимала чего-то очевидного.

— Ну зачем сразу устраивать сцену? Как подойду к этой посудомойке, так мигрень начинается. И вообще, Вадик сказал, что ты вернёшься вечером и быстро со всем разберёшься. Тебе ведь нетрудно, ты у нас хозяйственная. Вот и привыкай к семейной жизни…