Родители мужа заперли беременную невестку в бане и уехали на неделю, но после возвращения их ждала неожиданная картина

— Ты у нотариуса сидишь или в прокуратуре? — спросил он уже в салоне.

— Я просто твоя дочь, — ответила она, и только теперь её начала бить крупная дрожь.

Оксана положила ладонь на живот.

Спазм скрутил мышцы третий раз за десять минут. Она мысленно попросила прощения не у мужа и не у судьбы, а у того крошечного человека внутри, которому досталось всё это. Одинокая слеза скатилась по виску.

На этом слабость закончилась.

На территории санатория у солёного озера вечерело. Пахло солью, полынью и лечебной грязью.

Галина Петровна отодвинула стакан с витаминным напитком, сняла на телефон порцию диетического супа, потом закат над водой и, наконец, своё довольное лицо.

— Ушло. Пусть любуется нашим культурным отдыхом.

— Угу, — отозвался Степан Васильевич, неторопливо отламывая горбушку от ржаного хлеба. — И заодно переоценит поведение. Небось сидит сейчас, дуется в темноте. Тарас приедет и выпустит. Он сегодня с поля должен.

Телефон свекрови звякнул. Она прочитала и поджала губы.

— Не приедет. Пишет: до конца недели на уборочной, три машины на ремонте.

Степан Васильевич отложил хлеб.

— Галя, позвони Людке, пусть отопрёт.

— Ещё чего. На всю улицу срамится, — она уже набирала сыну ответ. — Ничего с ней не сделается. Посидит до нашего приезда, воспитается…