Сестра предложила поменяться местами, чтобы мой муж наконец столкнулся с последствиями своих поступков

— Сильнее. Ты мягче, но мягкость — не слабость. Это тоже сила. Просто он заставил тебя поверить, что она бесполезна.

Я молчала.

— Ты никогда мне этого не говорила.

— Думала, ты знаешь.

— Не знала.

Марта положила снимок на стол.

— Теперь знаешь.

Мы открыли бутылку вина — немного, по бокалу. Света посидела с нами, посмеялась над старыми фотографиями и тем, как нас одевали в детстве, потом тактично ушла спать.

Мы с Мартой остались на кухне.

— Ты расскажешь мне когда-нибудь? — спросила я.

— О чем?

— О себе. Не о службе и званиях. О том, как ты там живешь.

Марта посмотрела в окно.

— Расскажу. Когда сама пойму, как.

Я поняла. Бывают вещи, которые не складываются в слова быстро. А некоторые — никогда.

— Я подожду, — сказала я.

Рано утром зазвонил ее телефон.

Еще было темно. Я услышала из соседней комнаты короткий разговор:

— Да. Поняла. Когда? Поняла.

Потом тишина.

Дверь открылась. Марта вошла ко мне. Я уже сидела на кровати.

— Мне нужно уезжать. Отпуск сокращают.

— Я поняла.

— Нужна там.

— Я поняла, Марта.

Она кивнула и взяла рюкзак. Он всегда стоял собранным. Я уже знала: у нее все должно быть готово к дороге в любой момент.

— Отвезешь?

— Конечно.

Мы ехали на рассвете. Город был пустой, фонари еще горели, небо из черного медленно становилось серым. Я вела Светину машину. Марта сидела рядом, рюкзак лежал на заднем сиденье.

Мы почти не говорили. И это было нормально.

На вокзале пахло автоматным кофе, мокрой одеждой и ранней дорогой. Люди с чемоданами, люди в форме, люди с сонными лицами. Марта переоделась уже там. Когда вышла, передо мной стояла не женщина в джинсах, а генерал-майор: прямая спина, погоны, собранный взгляд.

На нее оборачивались. Она не замечала.

Мы стояли у выхода к перрону.

— Ты справишься, — сказала она.

— Знаю.

И это было правдой….