Скромная гостья на свадьбе сироты оказалась человеком, чей подарок никто не смог проигнорировать

Наталья Степановна резко встала.

— Вы все неблагодарные! Старуха принесла бумажки, и вы поверили…

— Сядьте, — сказала Ольга.

Она говорила негромко, но так холодно, что Наталья Степановна действительно села.

Ведущий выключил музыку. Официанты стояли у двери, не зная, можно ли заходить. На столах остывало мясо, таял крем на торте, в бокалах оседали пузырьки. Свадьба, которую Маша собирала по копейке, рассыпалась на глазах. И все же в этом разрушении было что-то освобождающее. Как будто рухнула декорация, за которой наконец стало видно настоящее.

Маша взяла шкатулку, фотографию и папку.

— Спасибо, Анна Павловна.

Старушка опустила глаза.

— Не за что мне спасибо. Поздно я.

— Вы пришли, — сказала Маша. — Сегодня пришли.

Анна Павловна прикрыла лицо рукой, и плечи ее дрогнули.

После этого праздник уже не мог продолжаться прежним образом. Половина гостей разъехалась почти сразу. Родственники Артема уходили молча, с каменными лицами. Виктор Петрович задержался у выхода, будто хотел сказать что-то сыну, но Артем смотрел мимо него. Тогда отец усмехнулся, поправил пальто и вышел.

Елена Викторовна подошла к Маше, остановилась в двух шагах.

— Я не знала про Ирину, — сказала она. — Про вчера… знала. И мне стыдно. Но про это — нет.

Маша устало кивнула.

— Я сейчас не могу.

— Да. Конечно.

Елена Викторовна хотела коснуться ее руки, но не решилась. Развернулась и ушла вслед за мужем.

Остались соседи, Ольга, Сергей, несколько Артемовых друзей. Кто-то предложил вызвать такси, кто-то собирал со столов подарки. Анна Павловна сидела у окна, прижимая к груди свою сумку. Маша подошла к ней и опустилась на стул рядом.

— Вы правда боялись, что я вас возненавижу?

— А ты не возненавидела?

Маша долго молчала.

— Я не знаю, что чувствую. Но не ненавижу.

— Уже легче, — старушка криво улыбнулась. — Ненависть тяжелая. Я свое оттаскала, тебе не советую.

Артем подошел не сразу. Он сел напротив, положил руки на стол. На пальце блестело новое кольцо.

— Маша, я сниму номер в гостинице или уеду к Сергею. Ты домой поедешь с Олей. Я понимаю, что ты не хочешь меня видеть.

— Ты мой муж, — сказала она тихо, и это слово прозвучало странно.

— Сегодня я им не стал. Только расписался.

Маша посмотрела на него. Он не оправдывался. Не просил выбрать его против всех. Не говорил, что «родителей не выбирают». И от этого в груди чуть отпустило.

— Завтра, — сказала она, — мы пойдем к юристу вместе. Но не потому, что я тебе уже верю. А потому, что это касается нас обоих.

Он кивнул.

— Хорошо.

— И квартиру я никому не отдам.

— Я больше никогда не попрошу.

— Не обещай быстро, Артем.

Он опустил глаза.

— Ладно. Я буду доказывать.

Домой Маша вернулась поздно. Платье пахло рестораном, духами и чужими руками. Ольга помогла расстегнуть пуговицы на спине. Когда белая ткань упала на кровать, Маша вдруг почувствовала такую усталость, что села прямо на пол.

Ольга принесла чай. Поставила рядом.

— Пить будешь?