След, который искали годами: неожиданная правда о старых часах, вернувшая отцу смысл жизни

Он перелистал тетрадь до конца, жадно ища любую новую деталь. На последних страницах рисунки становились темнее. Меньше цветов. Больше домиков, дорог, чемоданов. А на самом последнем листе было написано уже не детской рукой.

Адрес.

«Старый хутор у северной дороги. Сорок второй километр. Спросить Веру».

Ниже — короткая фраза:

«Если со мной что-то случится, отвези мальчика туда».

Виктор прочитал запись несколько раз.

Значит, женщина сама понимала, что может не дойти до конца. Она готовила путь. Оставляла следы. Не для всех. Для того, кто будет достаточно отчаянным, чтобы идти дальше.

Он вырвал страницу аккуратно, чтобы сохранить текст, сложил и спрятал во внутренний карман рядом с фотографией. Тетрадь взял с собой. Это была вещь Артёма. Доказательство его жизни.

Из дома он вышел почти бегом.

Павел резко выпрямился у машины.

— Что случилось?

— Он был здесь.

— Кто?

Виктор поднял тетрадь.

— Артём. Это его рисунки.

Павел побледнел.

— Боже…

— У нас новый адрес. Старый хутор. Северная дорога. Сорок второй километр. Найди.

Водитель быстро открыл карту.

— Есть северная дорога. Старая, почти не используется. Сорок второй километр далеко за городом. Там отмечен хутор, но не уверен, что туда нормально проехать.

— Поедем как сможем.

Они сели в машину. Павел тронулся резко, потом взял себя в руки и повел осторожнее.

Виктор держал тетрадь на коленях. Он перелистывал страницы снова и снова. Пальцы задерживались на рисунке мальчика и рыжей женщины. В одном месте Артём нарисовал себя маленьким, а женщину слишком большой, почти закрывающей его от всего мира. На другом листе была лодка, перевернутая на волнах. Над ней — темное небо. В правом верхнем углу всё равно стояло солнце, но закрашенное серым.

Виктор почувствовал, как злость поднимается вместе с болью.

Эта женщина спасла его сына. Если верить старухе — вынесла из воды, лечила, кормила. Но потом она его украла. Перекрасила волосы. Увезла от отца, от матери, от дома. Украла три года. Три дня рождения, три новогодние ночи, три года роста, который он не видел. Первый потерянный зуб. Первый класс. Детские вопросы. Страхи. Радости. Всё прошло где-то в чужих комнатах, под чужим именем, рядом с женщиной, которая заставляла его забывать.

И всё же в этой истории было что-то еще. Записки. Адреса. Часы, отданные Илье. Следы, оставленные так, будто она одновременно прятала мальчика и надеялась, что однажды его найдут.

Виктор не знал, что с этим делать.

Северная дорога оказалась почти заброшенной. Асфальт растрескался, местами его вообще разорвало корнями и временем. По обочинам рос высокий бурьян, ветки кустов цепляли бок машины. На некоторых участках Павел снижал скорость почти до шага.

— Здесь давно никто нормально не ездит, — сказал он. — Если пробьем колесо, будет проблема.

— Продолжай.

— До сорок второго километра еще далеко.

— Продолжай.

Павел замолчал.

Машина ползла вперед. Километр за километром. Дорога уходила через пустые поля, потом вдоль леса, потом снова между заросших оврагов. Связь на телефоне то пропадала, то появлялась одной слабой полоской. Воздух за окном был неподвижный, тяжелый.

— Тридцать восьмой, — сказал Павел через некоторое время. — Сороковой…

Виктор не отрывал взгляда от дороги.

На сорок втором километре они увидели деревянный указатель. Старый, покосившийся, почти скрытый травой. На доске едва читалось название хутора.

Павел свернул.

Грунтовка была еще хуже. Машину подбрасывало на камнях и корнях. Несколько раз колеса буксовали в сухой глине. Наконец дорога вывела их к старым железным воротам. На воротах висела цепь с замком.

Павел остановил машину.

— Закрыто.

Виктор вышел. Осмотрелся. Ни звонка, ни домофона, ни будки. Только ворота, забор, тишина и старая дорога, уходящая внутрь.

— Эй! — крикнул он. — Есть кто-нибудь?

Ответа не было.

Он потряс ворота. Цепь звякнула, звук ушел куда-то в глубину пустого двора и растворился.

Павел вышел следом.

— Может, никого нет.

Виктор посмотрел на забор. Невысокий, деревянный, местами покосившийся.

— Я перелезу.

— Виктор Андреевич, не надо. Мы не знаем, что там.

— Именно поэтому я пойду.

— Тогда хотя бы я с вами.

— Нет. Оставайся здесь. Если через полчаса не выйду — вызывай помощь.

— Тут связи почти нет.

— Поднимись выше по дороге, если понадобится.

Павел хотел возразить, но Виктор уже перелез через забор и спрыгнул по другую сторону.

Земля под ногами была сухой. Дорога внутрь хутора заросла травой, но следы недавнего прохода всё же были — примятая трава, слабая колея, будто кто-то иногда ходил или ездил здесь. Виктор пошел вперед.

Деревья по обе стороны дороги создавали густую тень. Воздух стал прохладнее. Тишина давила. Где-то далеко кричала птица, но человеческих звуков не было: ни голосов, ни смеха, ни стука, ни лая собак.

Через несколько сотен метров деревья расступились. Виктор вышел к большому старому дому. Деревянная веранда, черепичная крыша, заросший двор. Рядом стоял сарай, дальше — пустой загон. Никаких животных. Никаких людей. Но на веревке у стены висела выстиранная ткань. Не старая. Свежая.

Значит, кто-то здесь был.

Виктор поднялся на веранду. Доски скрипнули под ногами. Он постучал.

Раз.

Другой.

Третий.

Сначала ничего. Потом внутри что-то тихо стукнуло. Послышались медленные, шаркающие шаги.

Женский голос спросил:

— Кто там?

Виктор почувствовал, как сердце забилось так сильно, что стало больно.

— Меня зовут Виктор Орлов. Я ищу женщину по имени Вера.

За дверью наступило долгое молчание.

— Что тебе нужно от Веры?