След, который искали годами: неожиданная правда о старых часах, вернувшая отцу смысл жизни

— Да.

— Не выходи.

Виктор посмотрел на дверь номера двенадцать.

— Пока не выхожу.

— Папа.

— Что?

— Вернись.

Голос у мальчика был тихий и взрослый, и это окончательно вернуло Виктора в себя.

— Вернусь.

Он закончил звонок и убрал телефон.

Старший охранник сказал:

— Ждем полицию. Не двигаемся.

Виктор кивнул.

Но именно в этот момент дверь номера двенадцать открылась.

На пороге появился мужчина. Худой, небритый, в темной куртке. Он оглядел парковку, будто почувствовал слежку. Потом его взгляд остановился на черной машине.

Виктор увидел, как меняется лицо Варламова. Узнавание. Злость. Решение.

— Он нас заметил, — сказал охранник.

Варламов резко шагнул назад в номер.

— Он может уйти через заднее окно, — бросил второй охранник.

Дальше всё произошло быстро. Охранники вышли первыми. Виктор — за ними, несмотря на резкий приказ оставаться в машине. Они двинулись к номеру двенадцать. Старший крикнул:

— Олег Варламов! Оставайтесь на месте! Полиция уже едет!

Внутри что-то грохнуло.

Дверь распахнулась, и Варламов выскочил наружу. В руке у него не было оружия, но сам он двигался с яростью человека, которому нечего терять. Он бросился в сторону заднего прохода, но один из охранников перекрыл путь. Завязалась короткая борьба. Варламов вырвался, ударил плечом второго, поскользнулся у края тротуара и оказался лицом к лицу с Виктором.

На секунду они застыли.

— Ты, — прошипел Варламов. — Богач. Отец чужого мальчишки.

— Моего сына, — сказал Виктор.

— Она должна была страдать, — Варламов говорил быстро, срываясь. — Она украла у меня жизнь. Сына. Всё. А потом нашла себе замену. Твоего мальчишку.

— Ты убил Марину?

Варламов усмехнулся. Усмешка была пустой, страшной, но безумной скорее от злобы, чем от силы.

— Она сама выбрала дорогу. Я только помог ей закончить путь.

Виктор почувствовал, как охранник рядом напрягся. Эти слова слышали все.

— И к моему дому ты пришел зачем?

— Посмотреть на то, что она любила больше жизни.

— Он ребенок.

— Она тоже забыла, что у меня был ребенок.

Варламов шагнул вперед, но охранник тут же перехватил его. На этот раз крепко. Второй помог заломить ему руки. Варламов дернулся, выругался, попытался вырваться, но силы были неравны. Вдалеке уже звучали сирены.

Виктор стоял на месте, чувствуя, как его трясет. Он представлял эту встречу иначе. Думал, что будет кричать, ударит, потребует объяснений. Но перед ним оказался не чудовище из кошмара, а разрушенный человек, сгнивший изнутри от ненависти. От этого было не легче. Даже страшнее. Потому что такие люди могут оправдать чем угодно любую жестокость.

Полиция подъехала через несколько минут. Варламова увели в наручниках. Он продолжал выкрикивать бессвязные обвинения — Марине, Виктору, всему миру. Следователь приехал следом, злой до белого лица.

— Я же сказал вам не ехать!

— Я приехал не один.

— Вы все равно могли сорвать задержание.

— Но не сорвал.

Следователь сжал челюсть.

— Он признался при свидетелях. Мы записали часть на камеру у охранника. Этого хватит, чтобы поднять дело о смерти Марины заново.

— А угроза моему сыну?

— После сегодняшнего он к нему не приблизится. Теперь у нас достаточно оснований держать его под стражей.

Виктор кивнул. Впервые за много дней напряжение внутри немного ослабло. Не исчезло, но отступило.

Он вернулся в машину и сразу позвонил Артёму.

Мальчик ответил после первого гудка.

— Папа?