Случайный разговор заставил Маришу присмотреться к свекрови

Тогда Светлана Андреевна решила пустить в ход слёзы. За годы она так отточила это умение, что заплакала без промедления.

— Значит, мать тебе уже не нужна? — зарыдала она. — Я тебя одна поднимала, только тобой и жила, всё тебе отдавала! А ты мне в дом приведёшь эту простушку с неизвестными генами? У неё отец тракторист, мать на деревенской почте что-то подаёт! Какая там наследственность? Разве для такой невесты я тебя растила?

Она сложила руки на столе, уткнулась в них головой и затряслась, изображая беззвучные рыдания. Но Максим слишком хорошо знал этот материнский театр, чтобы снова поверить. Он тяжело вздохнул: избежать ссоры всё равно не удастся.

— Ира станет моей женой, мам. Ты можешь её принять, можешь не принять — решать тебе. Только от этого будет зависеть, сможешь ли ты приходить к нам домой.

Прощаться он не стал. Ушёл, громко захлопнув дверь. Светлана Андреевна подняла голову; глаза у неё были сухими. Глядя в сторону выхода, она впервые осознала, что сын уже взрослый. Оставалось смириться.

В день свадьбы она всё-таки сделала ещё одну попытку. Максим одевался у себя в комнате, когда туда вошла мать. Посмотрела на красавца сына, которого вырастила, подошла поправить бабочку на рубашке.

— Сынок, только не начинай ругаться, — шикнула она, не дав ему высказать готовое замечание. — Последний раз прошу: выслушай мать. Вдруг Ира захочет твою квартиру на себя оформить? Эти деревенские хитрые, ты с ней поосторожнее. Я ей не верю. А если потом отравит тебя? Или изменять начнёт? Они выживать привыкли, от таких чего угодно жди!

Увлёкшись, Светлана Андреевна уже вцепилась в лацканы его пиджака и трясла сына, сама того не замечая. Максим смотрел на неё с сожалением. Когда она встретилась с ним взглядом, ей стало неловко.

— Мне пора, мам. Любимая женщина ждёт, — сказал он, резко убирая её руки со своего пиджака. — После церемонии увидимся.

На свадьбе Светлана Андреевна сидела с поджатыми губами, снова вынужденная терпеть выбор сына. Супруги же начали жить спокойно. Только во время материнских визитов покой нарушался: свекровь непременно находила, к чему придраться в хозяйстве, чем уколоть Иру.

Та пропускала колкости мимо ушей. Вступать в войну, где победителя всё равно не будет, ей казалось бессмысленным. Максим был ей благодарен и за терпение, и за мудрость. Так миновали три года…