Соседи крутили пальцем у виска, когда я забрал самого слабого щенка алабая. Сюрприз, который ждал их спустя полгода
«Ержан, сынок, смотри прямо на меня. Пожалуйста, не спи!» Мальчик уже никак не реагировал на слова отца. В этот момент за хлипкой перегородкой тревожно зашевелился огромный Жан.
Его привязь сильно натянулась и с треском лопнула. Жан силой протиснулся к медицинским носилкам и уверенно положил свою огромную лобастую голову прямо Ержану на грудь. Испуганный фельдшер дёрнулся, чтобы оттащить тяжелое животное, но случайно перехватил запястье мальчика и снова нащупал пульс.
Он потрясенно замер: пульс вдруг стал намного ровнее и увереннее. Давление медленно пошло вверх, а слабое дыхание стало значительно глубже. Ержан с огромным трудом приоткрыл глаза.
«Жан, пожалуйста, не уходи». Пёс даже не открыл глаз, только его порванное ухо довольно дрогнуло: он всё прекрасно услышал. Вертолёт ровно летел над бескрайней белой степью, а впереди их ждала спасительная столица.
Большой город встретил их неожиданно ярким солнцем. Ержана максимально осторожно сняли с вертолёта и сразу повезли в операционный блок кардиоцентра. Серик надежно привязал Жана к металлическим перилам больничного крыльца и заботливо постелил ему свою теплую куртку.
«Жан, дружище, подожди меня здесь, внутрь собакам нельзя». В светлом коридоре клиники его уже ждал знаменитый хирург Асанов. Это был невысокий, очень худой мужчина в старомодных круглых очках.
«Ваша Тамара Ивановна звонила мне целых три раза за эту ночь. Сначала в час ночи, потом в четыре утра и контрольный в семь. Она на полном серьезе сказала, что если я не возьму вашего мальчика, она сама приедет сюда и будет оперировать его своим ветеринарным скальпелем».
«И знаете, я ей почему-то сразу поверил». Асанов жестом пригласил Серика пройти в свой рабочий кабинет. «Диагноз — сложный межжелудочковый дефект. Но с успешной операцией у него возможна абсолютно нормальная, полноценная жизнь: обычная школа, бег, подвижные игры».
«За свою практику я сделал ровно сто шестнадцать подобных операций. К сожалению, потерял четверых пациентов, но все они были значительно тяжелее вашего мальчика. У вашего Ержана шансы очень хорошие, так что начнём завтра рано утром».
«Что насчет оплаты препаратов?» — деловито спросил Асанов. «Я привёз все нужные деньги, нам весь наш посёлок собирал».
«Саму операцию я делаю вам абсолютно бесплатно, а бесплатную койку мы оформим через наш благотворительный фонд. Но качественные препараты нужны импортные, за них нужно платить только живые деньги. Сколько у вас с собой?»
Серик точно назвал собранную односельчанами сумму. «Этого вполне хватит. Сумма прямо впритык, но хватит. Вы очень хорошо подготовились к поездке».
«Это не я так подготовился. Это всё наш посёлок». Всю долгую ночь перед решающей операцией Серик провёл на стуле в больничном коридоре.
Ержан совершенно не плакал, он спокойно лежал в чистой, накрахмаленной больничной рубашке. «Папа, а наш Жан всё ещё ждёт меня?» «Конечно ждёт, он на крыльце лежит».
«А если операция будет очень долго?» «Он всё равно подождёт, ведь он умеет ждать как никто другой». Мальчик немного помолчал, обдумывая эти слова.
«Папа, а моя мама будет смотреть на меня оттуда?» Серик с трудом сглотнул подступивший к горлу ком. «Обязательно будет, Ержан. Она всегда будет смотреть».
«Ну, тогда я совсем не боюсь». Мальчик спокойно заснул, а Серик до самого утра сидел рядом и крепко держал его за руку. Рано утром спящего Ержана увезли в операционную, и тяжелые двойные двери плотно закрылись за каталкой.
Отец бессильно сел на жесткую скамейку, а верный Жан всё так же лежал на холодном крыльце. Серик стабильно выходил к собаке каждый долгий час. Пёс совершенно не двигался с места, только его крупная голова была неотрывно повёрнута к входной двери.
Тянулся первый час ожидания, затем второй и третий. Прошел четвертый, а за ним и пятый долгий час. Серик в очередной раз вышел на больничное крыльцо…
