Свекровь была уверена, что добилась развода, пока я не вынесла последнюю сумку мужа и не показала документы

Он ввалился в прихожую, стянул ботинки прямо на коврики и тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя усталость титана, держащего небосвод.

— Мама приходила? — спросил он, шмыгая носом в сторону кухни. Увидев контейнер, его лицо озарилось детской радостью.

— О, тефтельки!

— Приходила. Опять жаловалась на твою тяжелую долю.

Оксана налила себе чай, наблюдая, как муж жадно поглощает сомнительный кулинарный шедевр прямо из контейнера, даже не удосужившись переложить тефтели на тарелку.

Богдан был мужчиной тридцати лет с наметившимся животиком и твердым убеждением в своей уникальности. Он любил рассуждать о великих перспективах, о том, как однажды его чертежи вентиляционных систем будут замечены руководством и он получит заслуженное повышение. А пока этого не случилось, предпочитал вечерами лежать на диване и смотреть ролики про тюнинг автомобилей.

— Оксан, ну ты чего нагнетаешь? Мама просто заботится, знает, что ты у нас не особо по хозяйству, все в своих кодах сидишь.

Он с набитым ртом помахал в воздухе вилкой.

— Кстати, мне тут на сервисе сказали, что задние стойки менять пора и колодки.

— Ну? — коротко спросила она, сделав небольшой глоток чая.

— Чего «ну»? Скинь мне тысяч сорок на карту, ты ж вчера какой-то проект сдала, а я с зарплаты тебе на коммуналку отдам, обещаю.

Оксана мысленно открыла таблицу расходов.

Богдан не отдавал ей денег ни за коммуналку, ни за половину выдуманной аренды уже три месяца. Все его скромные доходы растворялись в бензобаке его старой, но безумно пафосной и постоянно ломающейся иномарки, кредит на которую он взял еще до свадьбы. Кредит этот, к слову, последние два месяца Оксана оплачивала со своей карты, потому что Богдан грустно смотрел в пол и рассказывал про задержку премии.

— Хорошо, переведу, — ровным тоном ответила Оксана. Она достала телефон и сделала перевод. Звякнуло уведомление.

Муж расцвел, вытер рот бумажным полотенцем и полез целоваться, обдав ее запахом дешевого кетчупа и маминых тефтелей. Оксана уклонилась от поцелуя, сославшись на срочную работу. Она не была жертвой, она просто собирала данные для финального анализа.

Каждая переведенная тысяча, каждый съеденный мамин обед формировали четкий портрет человека, с которым она жила. И этот портрет ей нравился все меньше и меньше. Проблемы начали нарастать как снежный ком в ноябре.

Погода испортилась, а вместе с ней — настроение Галины Степановны. Она решила, что невестка совсем отбилась от рук, и начала кампанию по спасению сына. В одно не самое прекрасное воскресенье свекровь зазвала их в гости.

Ее однокомнатная квартира была похожа на музей быта прошлых десятилетий. Стенка из темного дерева будто нависала и давила морально, хрустальные салатницы ловили тусклый свет люстры. За столом Галина Степановна торжественно водрузила перед Богданом огромную тарелку с жареной курицей, а Оксане достался скромный кусок сухой грудки на треснутом блюде.

— Кушай, сыночка, набирайся сил! — ворковала мать, подкладывая ему картошку. — А то ходишь худой, помятый. Сразу видно, жена в доме только для красоты значится.

— Да и какая там красота! — Она оценивающе смерила взглядом Оксану, одетую в удобный свитер крупной вязки и простые джинсы.

— Ма, ну чего ты начинаешь? — вяло отмахнулся Богдан, энергично орудуя ножом. — У Оксаны просто стиль такой, кэжуал.

— Плевать я хотела на иностранные слова! — фыркнула свекровь, гордо вскинув подбородок. — У нас на проспекте даже дворники опрятнее выглядят. Но что взять с провинции? Там, поди, в реке белье до сих пор полощут.

— Вы, Оксана, скажите спасибо, что мой Богданчик вас из этой грязи вытащил, дал возможность воздухом столицы дышать.

Оксана спокойно отрезала кусочек курицы, тщательно прожевала и посмотрела прямо в глаза свекрови.

— Галина Степановна, вообще-то в моем родном городе прекрасная набережная.

— И водопровод у нас есть, мой папа, между прочим, строительную фирму держит, срубы возводит, люди в очереди стоят.

Свекровь скривила губы в подобие жалостливой улыбки.

— Плотник, значит, ну-ну, все равно работяга.

— Куда вам до интеллигенции? Мой покойный муж на заводе инженером был. И Богданчик в него пошел. Умственный труд.

— А ваши эти срубы, тьфу, деревня!

Богдан в разговор не вмешивался. Он доедал третий кусок курицы и смотрел в телефон. Оксане вдруг стало смертельно скучно.

Она смотрела на мужа, на его мать, на весь этот фарс и ощущала странное. Нет, ей не было обидно. Она не могла понять, как человек с ее аналитическим умом умудрился вляпаться в эту житейскую лужу.

Наверное, сработал юношеский романтизм. Богдан красиво ухаживал, дарил ромашки, читал стихи. Но как только чернила штампа в паспорте высохли, стихи закончились, а ромашки сменились требованием три раза в день подавать горячее.

Прав был отец. Богдан — не тот человек, с которым хочется прожить всю жизнь. Она вспомнила, как за месяц до свадьбы Богдан примчался вечером с безумными глазами…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇