Свекровь настойчиво требовала продать мою добрачную квартиру. Сюрприз, который ждал меня при знакомстве с соседями снизу

— Нет, Кать, — тихо пояснил Виктор, — не в этом дело.

— Но я просто узнал, что нет у тебя сейчас никого, по крайней мере, чего-то серьезного. Хотя странно, конечно, активистка, бывшая спортсменка, красавица и вдруг одна. Вот и решил попытать счастья.

— Как это узнал? У кого? — поразилась Катя и тут же увидела целый ряд умилительно улыбающихся дворовых бабушек на лавочке.

— Ну ты даешь, уже связи наладил. — Не без этого, — улыбнулся Виктор. — Кать, ну правда, проведи ты со мной один вечер, а?

— Если тебе не понравится, я просто отвяжусь от тебя. Больше ты меня не увидишь и не услышишь, обещаю. Конечно, она согласилась.

Надела свое лучшее платье и позволила за собой поухаживать. Надо сказать, что Виктор знал в этом толк. Да и Катя в вопросах красивой жизни была совершенно неискушенной и неопытной девушкой.

Они посетили небольшой ресторан с живой музыкой, была неспешная прогулка под руку с эффектным молодым мужчиной. А потом случилась поездка домой на казавшейся ей раз от разу все более шикарной машине. Но и много у нее было шансов отказаться?

Через пару месяцев встреч и прогулок Виктор решительно произнес важные слова. — Все, поехали ко мне, посмотришь, как я живу, приглядишься. Тебе ведь, если что, тоже там жить.

— Ты же выйдешь за меня? — Это что, такое предложение руки и сердца? — изумилась Катя.

— Ну да, наверное, не шибко романтично получилось, да? — смутился Виктор. Пожалуй, это было в первый раз за все время их знакомства. — Кать, ты прости меня, просто я вообще не особо чувствительный, что ли, ну, как могу.

— Ведь об этом как раз и речь, о твоей нечувствительности. Катя решилась на серьезный разговор, стараясь не думать о только что произнесенном предложении. — Каким бы нечувствительным и неромантичным ты ни был, я все равно не понимаю, зачем я тебе.

У тебя есть деньги, квартира, машина. Ты же можешь кого угодно, как бы это сказать, завоевать, что ли. Особенно сейчас, в наше время.

А я, что я-то?