Свекровь настойчиво требовала продать мою добрачную квартиру. Сюрприз, который ждал меня при знакомстве с соседями снизу

Будущая учительница, семейство бедное, сама не модель. Ведь скажи честно, что тебе от меня нужно?

— В том-то и дело, что ничего. Ничего мне, Катька, от тебя не нужно, понимаешь? Виктор серьезно посмотрел на нее и прижал к себе, нежно поцеловав в лоб.

— Просто ты мне очень нравишься. Мне хорошо и спокойно рядом с тобой, вот и все. Катя, Катенька.

Прозвучало ли тогда слово «любовь»? Катя задумалась об этом позже, потом. Слегка потрясенная, оглушенная признанием и всем, что случилось потом в Витиной квартире, она добралась до дома.

Наверное, да, прозвучало. Да наверняка, а как же без этого? Он ведь позвал ее замуж.

А как можно сделать такое без любви? К тому же Виктор умный, сильный и волевой человек. И он-то уж точно наверняка знает, что делает и отдает отчет своим поступкам.

Лучше уж подумать о себе, о своих чувствах и желаниях. Что она сама-то чувствует к Виктору? Это сложный вопрос, гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, по крайней мере, для нее, Кати.

Вот, например, для ее подруги со школы Светки таких сложностей вообще не существует. — Да ты с ума сошла, — думает она. — Такой парень за тобой бегает!

Да его надо хватать за руки-ноги и тащить в загс, пока он не передумал. Ты дура, что ли? Хочешь всю жизнь проторчать в вашей хрущобе с предками и прозябать на зарплату училки?

Ну ты даешь, Рязанова. Я, конечно, всегда знала, что ты немного того, но не до такой же степени. Ты что, собралась принца на белом коне ждать или сразу этого, как его, аристократа из романа?

Ну сиди, жди большой и чистой любви. Только потом не жалуйся, что жизнь, оказывается, мимо тебя прошла. Но и кто прав?

Светка со своим прагматизмом и трезвым взглядом на жизнь? Или она сама, изо всех сил ищущая в себе любовь к Виктору, или хотя бы что-то похожее на нее, и не находящая? И от этого чувствующая себя обманутой и обманщицей одновременно.

С такими мыслями она и бродила по родной квартире. И невольно обводила глазами старую полированную мебель с раскрывающимися сами собой дверцами. Затем смотрела на допотопный огромный телевизор с полированными же боками и диван с разошедшимися в разные стороны боковинами.

Все то, что когда-то много лет назад было признаком благополучия и комфорта, сейчас жалобно скрипело. Оно лоснилось затертыми донельзя местами и жаловалось на старость и ветхость. Да уж, контраст был налицо.

А вот у Виктора квартира, конечно, не очень большая, но в хорошем доме в центре города. Она была отремонтирована в светлых спокойных тонах. Это было необычно для Кати, выросшей с убеждением, что чем узор на обоях ярче, тем лучше.

В углу кухни тихо журчал небывалый по высоте холодильник, а телевизор был странно и непривычно плоским. На полках выстроились ряды видеокассет, предмет мечтаний всех Катиных друзей и знакомых. Рядом поблескивал панелью главный герой современной жизни — видеомагнитофон.

Ну и, наконец, диван, огромный, в полкомнаты, угловой, обитый мягким светлым материалом. Он так и манил забраться туда с ногами, укрыться пледом и щелкнуть кнопкой на пульте. Можно было включить уморительные и бесконечные гонки американских кота и мыши…