Свекровь настойчиво требовала продать мою добрачную квартиру. Сюрприз, который ждал меня при знакомстве с соседями снизу

Он просто удивительно похож на нашего Антона. Или Антон на него.

В общем, это поразительно. Если бы не увидела сама, не поверила бы, что два совершенно чужих незнакомых человека могут быть так схожи внешне. Екатерина Алексеевна, что с вами?

Женщина страшно побледнела и, тяжело дыша, опустилась на диван. — Значит, мне не показалось. А имя?

Как зовут твоего соседа? Не Михаил? — прошептала свекровь.

— Точно, Михаил, Михаил Семенович. Откуда вы знаете? Ой, вы же сейчас в обморок упадете!

Через несколько минут встревоженной возни, беготни, предложений вызвать скорую и решительных запретов делать это, Екатерина Алексеевна пришла в себя. Она, едва шевеля губами, выдала. — Я прошу тебя, я тебя умоляю, продай ты эту чертову квартиру!

— Нет, это уже ни в какие ворота не лезет, — рассердилась Елена. — Что происходит, Екатерина Алексеевна? Вы же сейчас едва сознание не потеряли у меня на глазах и, едва отдышавшись, опять за свое.

Что не так с моей квартирой? Объясните толком. И почему вы снова заговорили об этом, когда я рассказала о соседе?

— Подождите, — вдруг осенило Лену. — Так вам же и плохо стало после этого, особенно когда вы назвали его имя. Сами сказали, вы что, его знаете?

— А знаешь, Елена, а мы с тобой здорово похожи, — вдруг произнесла Екатерина Алексеевна. Она полностью проигнорировала лавину вопросов невестки. — Может быть, поэтому мне было так легко принять факт твоего появления возле Антона.

Не понимаешь? Женщина внимательно взглянула на невестку и улыбнулась. Вот посуди сама, мы с тобой обе не были сильно избалованы ни в детстве, ни в юности.

Любим море и горы, даже профессия у нас одна и та же. Ведь мы с тобой даже с мужьями обе познакомились не при самых романтичных обстоятельствах, верно? Вот только альпинизмом ты не занималась, а я увлекалась когда-то.

Только не знаю, на счастье ли это или на беду. Екатерина Алексеевна вдруг замолчала и задумалась. Потом словно спохватилась, сморгнула что-то с глаз и улыбнулась.

— Мне легко с тобой, Елена, и вот что я подумала. А что, если я расскажу тебе о своей жизни? Вывернусь, так сказать, перед тобой наизнанку, облегчу совесть.

А ты будешь мне и судьей, и адвокатом, и обвинителем, а?