Свекровь потребовала, чтобы невестка готовила в собственный день рождения, но её спокойный ответ изменил весь вечер

Гостье было около сорока пяти. Серый плащ, уставшее лицо, решительный взгляд. Она почти не замечала открывшую дверь Лидию Степановну и смотрела на Марину, стоявшую за её плечом.

— Вы Марина, жена Богдана Коваля?

— Да.

— Меня зовут Галина Савчук. У меня участок рядом с вашим. Простите, что пришла без предупреждения, но вам нужно кое-что увидеть.

Она подняла конверт. Свекровь уже набрала воздух, готовясь выставить незнакомку, однако Марина первой предложила той войти.

Галина прошла по коридору, мельком огляделась без праздного любопытства. Лидия Степановна захлопнула дверь и застыла у стены, скрестив руки, словно именно её власть в доме только что поставили под сомнение. На кухне Марина налила гостье воды и села напротив.

— Рассказывайте.

Галина положила конверт на стол. Внутри находились фотографии. На первой была веранда их дачи. На следующей — Богдан рядом с молодой светловолосой женщиной, смеющейся над чем-то, оставшимся за кадром. На третьем снимке незнакомка стояла у плиты спиной к камере.

Марина сразу узнала льняной фартук с вышитыми маками. Она купила его на ярмарке два года назад, берегла и долго не могла понять, куда он исчез. Теперь ответ лежал перед ней на глянцевой бумаге.

Руки не задрожали. Лицо тоже осталось спокойным.

Это спокойствие не означало безразличия. Где-то под рёбрами возникло тяжёлое холодное чувство, но Марина не позволила ему управлять ни голосом, ни движениями. Сначала требовалось установить факты: как давно приезжает женщина, кто видел их вместе, откуда сделаны снимки. Привычка медика снова удерживала её на поверхности, пока сознание медленно принимало простую вещь — муж проводил выходные не за ремонтом дачи и носил туда предметы из их общего дома.

— Её зовут София, она живёт неподалёку, — тихо заговорила Галина. — Я замечаю их вместе уже второй месяц. Она приезжает почти каждые выходные, иногда среди недели. Я долго не решалась вмешиваться, но подумала: окажись я на вашем месте, предпочла бы узнать правду.

— Спасибо, что пришли, — ответила Марина. — Понимаю, насколько неприятно было на это решиться.

Галина кивнула и поднялась. Марина проводила её до двери, дождалась, пока замок щёлкнет, и лишь затем повернулась. Лидия Степановна всё это время оставалась в коридоре. Она слышала каждое слово.

— Подумаешь, трагедия, — произнесла свекровь без тени сочувствия. — Мужчины всегда остаются мужчинами. Была бы ты другой женой, ему не понадобилось бы искать кого-то на стороне.

Марина всмотрелась в её лицо.

— Вы давно знали.

Это прозвучало не вопросом. Лидия Степановна едва заметно дрогнула, но за два года Марина научилась читать малейшие движения её губ и глаз.

— Как долго? — уточнила она.

Свекровь вскинула подбородок.

— Я его мать. Сын ничего от меня не скрывает.

Марина не ответила. Вернулась в спальню, проверила зелёную папку, положила сверху фотографии и запасной ключ, после чего набрала Оксану. Подруга ответила после второго сигнала, будто всё это время держала телефон в руке.

Они познакомились на обучающем семинаре, где Оксана рассказывала медикам о юридической стороне их работы. Невысокая, быстрая в движениях, с внимательными тёмными глазами, она всегда говорила коротко и по существу. После занятий они несколько раз выпили вместе кофе, стали созваниваться, а затем незаметно для обеих превратились в близких подруг.

Оксана жила одна после развода, держала кошку и называла расставание самым здравым решением, которое когда-либо принимала.

— Марин, что произошло? — спросила она своим собранным профессиональным тоном.

— Сегодня у меня день рождения.

— Я помню. Поздравление отправила ровно в полночь.

— Я видела. Спасибо. Но сейчас мне нужна не дружеская поддержка, а настоящая юридическая помощь…