Свекровь решила, что может брать вещи из моего дома без спроса, но ноутбук за девяносто тысяч стал её главной ошибкой

На следующий день Оксана поехала в ту самую временную комнату на окраине, куда Галина Степановна унесла ноутбук. Старый дом встретил ее темным подъездом. Ноутбук стоял у окна на шатком столике, раскрытый и подключенный к розетке. Вид собственного рабочего инструмента в чужой комнате ударил больнее, чем Оксана ожидала.

— Я приехала за ноутбуком, — сказала она.

Галина Степановна заслонила стол собой.

— Мы уже говорили. Он мне нужен.

— Мне он нужен для работы. Это мой заработок.

Свекровь усмехнулась уголком губ.

— Ой, заработок. Подумаешь, картинки рисуешь. Нарисуешь на бумаге, если приспичит.

Оксана сделала шаг к столу, но Галина Степановна резко положила ладонь на крышку ноутбука и повысила голос. Соседняя дверь приоткрылась. Оксана остановилась: любое движение сейчас перевернули бы против нее.

— Вы обязаны вернуть мою вещь, — сказала она уже холодно.

— А ты попробуй меня заставь. Я Тарасу позвоню, он с тобой разберется.

— Звоните.

Через полчаса, когда Оксана уже была дома, телефон зазвонил так настойчиво, будто в квартиру ворвалось все мужнино раздражение.

— Ты что устроила? — почти крикнул Тарас. — Мама плачет. Говорит, ты на нее набросилась.

— Она лжет. Я приехала забрать свою вещь.

— Не смей так говорить о моей матери.

Вечером он ворвался в квартиру вместе с Галиной Степановной. Та всхлипывала, прижимая платок к лицу, и рассказывала, как невестка ее унижала. Тарас требовал извинений и покоя для матери. Ссора шла кругами: Оксана повторяла, что ноутбук принадлежит ей, Тарас твердил о трудной ситуации, Галина Степановна плакала все громче.

— Если ты не перестанешь, я уйду к маме, — наконец сказал Тарас.

Оксана посмотрела на него и вдруг почувствовала странное спокойствие.

— Уходи.

Он застыл, будто ожидал просьб, слез, попытки удержать. Потом резко собрал часть вещей. Галина Степановна, перестав всхлипывать, бросила на Оксану торжествующий взгляд.

— Посмотрим, как ты без него справишься, — сказала она у двери.

Оксана промолчала. В квартире стало тихо, и эта тишина сначала показалась провалом, а потом — воздухом, которого давно не хватало…