Свекровь снова пришла за деньгами, не зная, что её сын уже две недели не живёт в этой квартире

Не успела она сказать и слово, как свекровь с грацией носорога втиснула в образовавшуюся щель массивный зимний сапог.

— Вы опять пришли за деньгами? Касса не работает. Вашего сына я уже две недели как выгнала. Вы разве не знали?

Оксана скрестила руки на груди, даже не пытаясь придать лицу приветливое выражение. Дипломатия никогда не была сильной стороной Лидии Степановны. Здесь требовались железобетонные аргументы.

Лидия Степановна фыркнула так громко, что кот на подоконнике нервно дёрнул хвостом. Её лицо, без того строгое, приобрело выражение каменной маски.

— Ваши семейные дрязги меня не касаются. Мне кредит платить надо, — отчеканила свекровь, бесцеремонно отодвигая Оксану плечом и вваливаясь в коридор.

С сапога на чистый линолеум капнула грязная вода.

— Богдан трубку не берёт уже пятый день, а мне вчера из банка звонили. Он у меня двести тысяч взял, сказал, что на нужды вашей семьи. Вы тут, видите ли, ремонт затеяли. Технику обновляете, а мать должна с пенсии проценты отстёгивать. Давай, невестка, доставай заначку. Брак ваш трещит по швам. Я давно это видела. Но долги отдавать обязаны оба.

Оксана замерла.

Воздух в коридоре стал плотным. Двести тысяч? На нужды семьи, на обновление техники? В этой квартире самым новым предметом техники был тостер, купленный Оксаной три года назад на распродаже. Голова у Оксаны работала как точный хронометр.

Она поняла всё в одну секунду. Богдан, этот гений комбинаторики, взял деньги у родной матери, прикрывшись семьёй, и спустил их куда? Правильно, туда, где теперь обитает его необъятная страсть. Оксана молча развернулась, оставив свекровь возмущённо пыхтеть в коридоре, и ушла на кухню…