Свекровь снова пришла за деньгами, не зная, что её сын уже две недели не живёт в этой квартире

На десятый день в салоне произошёл забавный эпизод. Оксана как раз оформляла букет из синих гортензий для капризной клиентки в норковом манто, когда в витрину с той стороны улицы кто-то настойчиво застучал. Это был Богдан.

Он стоял под моросящим дождём в лёгкой куртке, явно продрогший, и делал руками странные пассы, призывая Оксану выйти. Выражение лица у него было такое, словно он съел лимон, не снимая кожуры.

— Это к тебе этот мокрый суслик стучится? — поинтересовалась флористка Наташа, ловко орудуя секатором.

— Ошибся витриной, — холодно ответила Оксана, пробивая чек клиентке. Она не стала выходить, не стала слушать. Она просто отвернулась и продолжила работать.

Через десять минут суслик сдался и уныло побрёл в сторону автобусной остановки. Оксана прекрасно понимала, что дело тут не в любви. Бухгалтерша Марина, судя по всему, быстро дала понять, что романтика романтикой, а финансовые вливания в её уютное гнёздышко должны продолжаться непрерывно.

Богдан же, привыкший к тому, что Оксана всегда сама планировала бюджет и оплачивала счета, видимо, начал ощущать жёсткий финансовый дефицит. Однако настоящая буря грянула ровно через две недели в дождливую субботу. У Оксаны был выходной.

Она наслаждалась тишиной. Кот Барсик с белоснежными зубами сладко спал на подоконнике, а в духовке томилась шарлотка. Резкий требовательный звонок в дверь разорвал идиллию.

Звонили так, будто за дверью стоял отряд быстрого реагирования. Оксана посмотрела в глазок. На лестничной клетке, грозно подбоченившись и сверкая бордовым беретом, возвышалась Лидия Степановна, мать Богдана.

Женщина она была властная, громкая и считала, что весь мир должен вращаться согласно её личному расписанию. В руках она сжимала необъятную дамскую сумку, которая легко могла бы сойти за орудие ближнего боя. Оксана медленно щёлкнула замком и приоткрыла дверь…