Свекровь включила запись, собираясь разоблачить невестку, но следующая фраза заставила её сына посмотреть на мать совсем иначе

И тут из динамика раздался ключевой монолог святой женщины:

«Я его по чёлочке поглажу, лапши на уши повешу, что дачу потом ему в наследство оставлю. Ты же знаешь его: он как тёлок, всему верит. Маму боится расстроить. Главное, чтобы раньше времени не узнал, что дачку я на тебя ещё в прошлом году переписала. Да-да, понимаю, Ленушка, тебе нужнее. А Наташка покрутится, не переломится. Она баба работящая, ещё заработает. Их эта халупа с убогой кухней подождёт. Не приёмы им устраивать».

Слова святой мамы ударили Антона прямо в темечко. Он моргнул.

Потом ещё раз. Посмотрел на мать. Галина Степановна стояла, переводя дух.

Её рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Лицо стало наливаться дурной кровью. А телефон всё продолжал своё безостановочное вещание.

Послышался заливистый, ехидный смех свекрови:

«Ой, да не могу! Я же ей вчера рецепт пирога втюхала. Нашего семейного. Только все ингредиенты переврала. И попросила испечь к моему приходу. Представляешь, каким шедевром она Антошу накормит? Пусть посмотрит, какая она хозяйка на контрасте. Ладно, доченька, целую в носик».

Аудиофайл закончился, и комната погрузилась в тяжёлую, вязкую немоту. Такую, что можно было рубить топором…