Сын подселил к больной матери суровую квартирантку, надеясь на худшее. Сюрприз, который ждал его по возвращении
«Вызывать никого не нужно», — произнесла Полина. Её низкий грудной голос звучал абсолютно спокойно. «Нотариус уже здесь, Пётр Ильич, подойдите, пожалуйста».
С просторной веранды, отставив в сторону фарфоровую чашку с чаем, неспешно поднялся пожилой мужчина в светлом летнем костюме. Он был частым гостем пекарни и старым другом Игната. Пётр Ильич подошёл к Денису, поправляя на переносице очки в тонкой роговой оправе.
От него пахло свежей выпечкой и крепким табаком. «Молодой человек», — сухо начал юрист, разворачивая плотный лист гербовой бумаги. «Таисия Макаровна является единственным и полноправным собственником данного участка и всех возведённых на нём строений».
«Более того, месяц назад она оформила дарственную. После её ухода из жизни всё имущество в равных долях переходит Полине и Игнату. Вы, как гражданин, не принимавший участия в содержании матери и уходе за ней, оспорить этот документ не сможете, так как практика показывает, что суды в таких случаях непреклонны».
Слова юриста ударили Дениса наотмашь. Иллюзия богатства и миллионы, которые он уже мысленно потратил на дорогие машины и прощение Маргариты, рассыпались в пыль. В груди разверзлась чёрная сосущая пустота.
Он остался ни с чем: без работы, без жены, без матери. «Это незаконно!» — выкрикнул он, брызгая слюной. «Вы опоили её, вы обманули старуху!»
Игнат сделал тяжелый шаг вперёд. Мостостроитель навис над Денисом, словно грозовая туча. Широкая ладонь Игната легла на хлипкое плечо горожанина, жёстко фиксируя его на месте.
«Кричать в моём дворе не смей!» — басовито, с угрожающей расстановкой процедил Игнат. «Ты мать пять лет назад заживо похоронил, привёз чужого человека, надеялся, что бабка со страху помрёт, а сам в городе прохлаждался. Твоего здесь только пыль на ботинках».
Денис обмяк. Спесь слетела с него грязной шелухой. Он затравленно оглянулся на риэлтора, но тот уже спешно шагал к воротам, не желая ввязываться в грязный семейный скандал.
«У меня долги», — прошептал Денис, глядя себе под ноги. Жгучий стыд смешался с липким животным страхом. Маргарита выставит его за дверь уже сегодня вечером.
«Рита меня выгонит. Мне нужны деньги, хоть что-то. Пожалуйста».
Таисия Макаровна тяжело вздохнула. В этом вздохе не было злорадства или торжества, только горькая бесконечная усталость от того, во что превратилась её родная кровь. «Полина, дочка», — тихо попросила старушка, — «принеси из кассы то, что за выходные наторговали».
Полина молча кивнула и скрылась в прохладном полумраке пекарни. Через минуту она вернулась, держа в руках толстую пачку мелких бумажных купюр, перетянутых тонкой аптечной резинкой. Это были мятые банкноты, пахнущие мукой и ванилью.
Она протянула эти деньги Денису. «Петр Ильич, заверьте отказ от любых претензий с его стороны», — ровно сказала Полина. Денис дрожащими, потными пальцами схватил ручку.
Он быстро, не читая, чиркнул свою подпись на бланке, который подставил юрист. Затем выхватил из рук Полины жалкую пачку купюр. Сущие копейки по сравнению с тем, на что он рассчитывал.
Он развернулся и почти бегом бросился к кованым воротам. Никто не окликнул его. Лишь старый тополь шумел густой кроной, провожая беглеца.
Вечером того же дня Денис стоял посреди своей элитной городской квартиры. Воздух из кондиционера неприятно холодил потную спину. На стеклянном журнальном столике сиротливо лежала пачка деревенских денег.
Маргарита вышла из спальни. В руках она держала объемный кожаный чемодан. Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Она презрительно скользнула взглядом по столу. «И это всё?»
