Точка невозврата: неожиданный финал одного жесткого разговора за закрытыми дверями
Она должна мне полностью довериться, окончательно расслабиться… Перестань говорить ерунду и не ревнуй на пустом месте! Я же сто раз тебе сказал, между нами нет ничего серьезного, меня от неё воротит. Ты бы видела её вживую. Тощая как жердь, страшная, ни рожи, ни кожи, мышь серая… Через полгода я официально вступлю в права наследства на квартиру, мы продадим её, и мы с тобой заживём как короли, потерпи…
Слова ударили хлыстом. Лизе в одну секунду стало невыносимо жарко, словно её окатило кипятком, а затем пробил ледяной озноб. Земля ушла из-под ног. В ушах зазвенело. Стараясь не дышать, она на цыпочках, как вор, проскользнула обратно в спасительную ванную, включила воду на полную мощность, чтобы заглушить свои рыдания, и наспех, механически вымылась, глядя в стену невидящим взглядом. Внутри всё умерло. Когда она, собрав волю в кулак, с бледным лицом вошла в кухню, Павел уже спокойно сидел за столом, пил кофе и о чем-то расслабленно думал.
— Кто звонил так рано? — стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила Лиза.
— А? Да это… Это я звонил мастеру насчёт ремонта, бригаду ищу, — как ни в чём не бывало, не моргнув глазом, гладко соврал Павел, даже не посмотрев в её сторону.
Пелена спала. Лиза с кристальной, пугающей ясностью поняла, что этот человек никогда не любил её ни секунды. Что вся его нежность, слезы и планы — это циничный, грязный спектакль. Что ему нужно было от неё что-то совершенно другое. И она вдруг поняла, что именно: он хотел выведать, узнать через неё, единственного близкого человека матери в последние дни, где Людмила Петровна спрятала свои сбережения и, главное, тот самый бесценный перстень генерала. Лиза точно знала, что в музей мать Павла не успела отнести кольцо. Оно всё ещё находилось здесь, в этой огромной, полной тайников квартире.
— Пожалуй, я поеду к себе домой. Что-то мне нехорошо. Кажется, я простудилась на сквозняке или вирус в больнице подхватила. Приму сильное лекарство, высплюсь хорошенько у себя, — она через невероятную силу, чувствуя, как мышцы лица сводит судорогой, заставила себя улыбнуться. — А то ещё заражу тебя, не дай Бог. — И Лиза для пущей верности глухо покашляла в кулак.
— Да, конечно, милая, поезжай и поправляйся скорее. Здоровье — это главное. Я буду с нетерпением ждать тебя, звони. — Павел даже не попытался встать из-за стола, чтобы удержать её или хотя бы проводить до дверей. Его облегчение было слишком очевидным….
