Точка невозврата: неожиданный финал одного жесткого разговора за закрытыми дверями
Два долгих, мучительных дня Лиза не выходила из своей комнаты. Она ходила из угла в угол как в воду опущенная, не спала, не ела, пытаясь собрать мысли в кучу. Пазл сложился идеально и страшно. Получалось, что Павел никогда не разводился со своей алчной женой. Они вместе придумали этот подлый план: он должен был сыграть роль убитого горем, раскаявшегося сына, очаровать одинокую, некрасивую дурнушку-медсестру, которая ухаживала за матерью, войти к ней в полное доверие и хитростью выпытать, где мать могла спрятать сокровища. Но мысли о генеральском кольце не давали Лизе покоя, жгли мозг. Людмила Петровна была мудрой женщиной, она наверняка спрятала его очень надежно, но ведь найти можно всё что угодно, если методично искать день за днем, даже чисто случайно, простукивая стены или вскрывая паркет. А этого Лиза, давшая немую клятву покойной, допустить категорически не могла. Этот мерзавец не должен получить то, что по праву должно принадлежать истории. И на третий день, едва дождавшись окончания дежурства, Лиза, сжимая в кармане пальто ключи, решительно поехала к Павлу.
Она не стала звонить в дверь. Она тихонько, стараясь не звенеть, открыла замок своим ключом — тем самым ключом с деревянным брелоком, который ей когда-то с такой благодарностью дала ещё живая Людмила Петровна, — и застыла на пороге, войдя в просторную гостиную. Картина была красноречивее любых слов. Все массивные дверцы дубовых шкафов были распахнуты настежь, ящики столов вытащены. Чистое постельное бельё, одежда, памятные вещи были безжалостно вывалены и в беспорядке разбросаны прямо на полу. На кухне виднелись вскрытые и высыпанные на газету банки с крупами и мукой. Павел, в грязной майке, потный и злой, стоял на коленях в кабинете отца и остервенело рылся в страницах старинных книг, вытряхивая их на ковер.
— Что ты здесь делаешь? Что происходит? — стараясь придать голосу возмущение и удивление, громко спросила Лиза.
Павел вздрогнул и резко обернулся. Его лицо исказилось.
— Ты же сама сказала, что болеешь и не приедешь сегодня! Выздоровела быстро? — Он грубо отбросил книгу, тяжело выпрямился и потер грязные руки о штаны. Маска любящего мужчины окончательно слетела, обнажив хищный, злой оскал. — Ну раз уж пришла — даже лучше. Хватит играть в кошки-мышки. Ты должна точно знать, где эта сумасшедшая старая дура спрятала перстень отца! Говори!
— Я совершенно не понимаю, о чем ты кричишь… О каком перстне речь? — Лиза сделала шаг назад и посмотрела на него так, словно впервые слышит эту историю.
Павел, тяжело дыша, медленно, угрожающе направился прямо к ней. В его сузившихся глазах Лиза увидела холодную решительность, ярость и недвусмысленную угрозу вместо прежней, фальшивой паточной нежности. Ей стало по-настоящему страшно. Она попятилась назад, к спасительной входной двери. Лиза судорожно нащупала за спиной замок, хотела отпереть задвижку и выскочить на лестницу, но не успела — Павел резким прыжком сократил расстояние, грубо, как тиски, схватил её за плечи и силой развернул к себе лицом, встряхнув так, что у неё клацнули зубы.
— Не смей строить из себя невинную дурочку! Всё ты прекрасно знаешь! Вы с ней шушукались каждый день! Неужели перед самой смертью мать ничего не успела сказать своей сиделке? Или, может, ты сама уже давно нашла его и присвоила, а из меня идиота делаешь?!
