У могилы состоятельного человека она подняла чужой кошелёк, не зная, что находка изменит всё

Она упала на колени рядом с ним, но в комнату уже вбегали вооружённые полицейские. Один из них выбил пистолет из её руки, другой вызвал скорую, сообщая о ранении и необходимости срочной помощи. Через несколько минут на запястьях Валерии защёлкнулись наручники.

Даже тогда она попыталась сохранить презрение.

— Не думай, что я надолго задержусь там, куда меня повезут, — сказала она Тарасу. — У меня лучшие адвокаты. Твой отец позаботился, чтобы у семьи всегда была защита.

— Я уже говорил с ними, — спокойно ответил Тарас. — Они не собираются защищать убийцу моего отца. И семьёй мы с тобой давно не являемся, Валерия. Так что тебе придётся довольствоваться тем, что назначат по закону.

Она зарычала от бессильной злости, но полицейские уже выводили её из кабинета. Максима увезли врачи. Пуля, выпущенная собственной матерью, не убила его, но теперь ему предстояло восстановиться лишь для того, чтобы самому отвечать перед законом.

Расследование быстро подтвердило то, что Тарас подозревал. В телефоне Валерии нашли удалённые переписки в закрытых чатах. Она и Максим договаривались о повреждении тормозов, об оплате нападения в переулке, о посредниках и бывшем водителе, которого отец Тараса когда-то уволил. В сейфе хранился нож со следами, документы, копии переводов и бумаги, которые Максим берег не из раскаяния, а из страха перед собственной матерью. Позже он признался, что хотел иметь возможность сдать её, если она решит оставить его без наследства.

Кристину тоже задержали. Она уже пыталась покинуть страну и была уверена, что успеет исчезнуть, но её остановили в аэропорту. На допросах выяснилось, что она давно занималась отравлениями богатых мужчин. Втиралась в доверие, становилась секретаршей, любовницей, невестой, вытягивала деньги, а затем устраняла тех, кто мог помешать. Яд ей доставал брат-химик, который одновременно помогал выводить украденные средства на зарубежные счета, так что найти следы было почти невозможно.

Среди жертв оказался и Павел Левченко.

Когда Оксана услышала это, у неё подкосились ноги. Она не испытала радости. Правда, которой она ждала столько лет, не вернула ей мужа, не вернула Назара, не вернула годы за решёткой. Но с её груди будто сняли каменную плиту. Она больше не была убийцей. Не была женщиной, которую все имели право презирать.

Тарас сделал всё, чтобы её дело пересмотрели. Обвинения с Оксаны сняли, приговор отменили, репутацию восстановили. Сухие юридические формулировки не могли описать того, что она чувствовала, когда получила официальное подтверждение своей невиновности. Она плакала долго, беззвучно, держа ладони на животе. Ей казалось, что впервые за много лет ребёнок внутри неё шевелится не в страхе, а в мире, где его мать наконец названа честным человеком.

Оксана осталась в доме Тараса, помогая по хозяйству уже не как тайная помощница, а как человек, которому он доверял. Он не позволял ей работать тяжело, покупал всё необходимое, возил к врачам, следил, чтобы она ела и отдыхала. Она сопротивлялась, потому что привыкла выживать сама, но постепенно усталость взяла своё. Беременность подходила к концу.

Из-за прежних обстоятельств Оксана так и не знала точно, кого ждёт. В колонии полноценного обследования ей не сделали, а потом было не до того. Поэтому, когда роды начались раньше, чем она успела морально подготовиться, всё оказалось неожиданным и тяжёлым. Боль накатывала волнами, силы уходили, врачи говорили быстро, Тарас ждал в коридоре бледный, как стена…