Все заранее обсуждали внешность невесты, однако первый же взгляд на неё заставил гостей замолчать

Когда Алиса Северова наконец подняла руки к плотной свадебной вуали, в стеклянном зале стало так тихо, что послышался слабый звон подвесок на люстре. Максим Ветров, которого последние месяцы жалели из-за предстоящего брака с якобы изуродованной наследницей, замер рядом с ней. Телефоны гостей были опущены по просьбе службы безопасности, музыканты перестали играть, а сотни приглашённых смотрели только на невесту. Ткань медленно скользнула с её лица, и по залу прокатился единый потрясённый вздох.

Женщина, которую светские обозреватели называли то несчастной затворницей, то страшной тайной семьи Северовых, оказалась ослепительно красивой. Даже самые язвительные гостьи растерянно отвели глаза. Однако причина общего оцепенения заключалась не только в её внешности. За несколько минут до этого свадебная церемония едва не закончилась громким скандалом, а человек, стоявший рядом с Алисой, узнал правду, способную разрушить репутацию его семьи. Всё началось за несколько дней до свадьбы, когда Максим в очередной раз открыл защищённый файл с условиями объединения двух семейных холдингов.

Документ был составлен безупречно: доли, обязательства, гарантии инвесторам, состав нового совета директоров. По акционерному соглашению регистрация брака становилась последним условием сделки: после неё принадлежавшие Максиму и Алисе доли передавались в совместную управляющую компанию, а десятки зависимых предприятий получали необходимое финансирование и шанс избежать банкротства. Юридически Максим мог отказаться. Но тогда рухнули бы переговоры, начавшиеся ещё при жизни его отца, и тысячи сотрудников оказались бы заложниками затяжной корпоративной войны. Поэтому несколько месяцев назад он согласился жениться на единственной наследнице Глеба Северова — женщине, с которой его ни разу не познакомили лично.

Само соглашение тревожило его меньше, чем шум вокруг будущей жены. Одни сайты утверждали, будто Алиса перенесла тяжёлую болезнь и неудачные операции. Другие ссылались на анонимных знакомых семьи и рассказывали о шрамах, из-за которых девушка якобы не показывалась перед камерами. Самые бесцеремонные авторы называли её уродливой и предлагали подписчикам угадать, снимет ли она вуаль на свадьбе. Ни одного чёткого и подтверждённого снимка взрослой Алисы в открытом доступе не существовало: по сети ходили лишь смазанные и неподтверждённые кадры, поэтому каждая новая выдумка звучала убедительнее предыдущей.

Максима раздражало не то, что слухи могли оказаться правдой. Его выводило из себя, с какой лёгкостью незнакомые люди превращали чужую внешность в развлечение. На закрытых ужинах женщины сочувственно вздыхали: красивый, успешный мужчина вынужден пожертвовать собой ради семейного бизнеса. Мужчины шутили, что новый союз лучше обсуждать только при выключенных микрофонах. Максим всякий раз обрывал разговор. Он ещё не знал Алису, но уже считал отвратительным судить о ней по историям, которые никто не мог подтвердить…