Вернувшись домой, я нашла свои вещи у лифта и сообщение свекрови, но лишь улыбнулась — они ещё не знали о вчерашнем решении

«Что вам нужно?» Её голос дрожал от плохо скрываемого волнения. «Лидия Степановна Коваленко? Мы по заявлению Оксаны Игоревны Коваленко о мошенничестве. Пустите, пожалуйста, нам нужно поговорить с вами и вашим сыном».

Свекровь отступила, и все вошли в квартиру. В гостиной на диване сидел Богдан в домашних штанах и мятой футболке. Увидев Оксану, он вскочил.

«Ты! Что ты здесь делаешь?» Он обернулся к матери. «Мама, ты же сказала, что всё улажено». «Тихо!» Лидия Степановна схватила сына за руку.

«Ничего не говори». «Богдан Романович Коваленко?» Участковый достал блокнот. «Вчера вы получили от вашей супруги подпись на документе об отказе от собственности на данную квартиру. Это так?» Богдан молчал, бросая растерянные взгляды на мать. «Отвечайте на вопрос». Полицейский повысил голос.

«Я…» «Да, она сама подписала. Добровольно». «Интересно…» Ирина Анатольевна открыла папку и достала несколько листов.

«У нас есть нотариально зафиксированное заявление Оксаны Игоревны с точной отметкой времени о том, что подпись была получена обманным путём. Кроме того, Оксана Игоревна сразу после подписания обратилась к нотариусу с заявлением о недействительности этого документа. И, что самое интересное, попытка переоформления квартиры на Софию Романовну Коваленко была заблокирована службой регистрации из-за обременения».

Лидия Степановна опустилась на стул, лицо её стало серым. «Это… это какая-то ошибка. Мы не хотели ничего плохого. Просто София выходит замуж, ей нужно жильё». «Вы пытались незаконно завладеть имуществом?» Участковый записывал в блокнот. «Это мошенничество. Статья о мошенничестве. Срок до пяти лет». Богдан схватился за голову.

«Мама, что ты наделала?» «Ты же говорила, что всё законно!» «Заткнись!» Свекровь вскочила, её голос сорвался на крик. «Это всё она!» Она ткнула пальцем в Оксану. «Эта хитрая стерва всё подстроила! Она нарочно притворялась дурочкой, а сама…»