Врачи разводили руками, предрекая ему скорый конец. Деталь, лишившая всю клинику дара речи

— Вас обвиняют в нарушении медицинского протокола и в непозволительной близости с его высочеством.

По залу прокатилась волна шепота. Наталья побледнела:

— Это ложь!

— У нас есть свидетель, — вмешался Рашид. — Один из охранников видел, как вы проводили вечера с моим братом наедине, без разрешения.

— Мы проводили сеансы терапии! — вспыхнула она. — Все происходило в рамках лечения.

— Терапии? — Рашид усмехнулся. — Или чего-то другого?

Самир резко поднялся:

— Довольно!

В зале сразу стало тихо. Его голос звучал глухо, но в нем чувствовалась сила:

— Доктор Наталья выполняла свою работу честно. Без нее я бы не сидел сейчас перед вами.

— Никто не спорит с ее заслугами, — спокойно ответил Рашид. — Но закон есть закон. И если между врачом и пациентом возникает личная связь, это нарушает клятву.

— Связь? — холодно переспросил Самир. — У тебя есть доказательства?

— Слухи, господин, — вставил советник. — Они уже вышли за пределы дворца. Люди говорят, что шейх потерял разум из-за женщины.

Тишина стала невыносимой. Самир смотрел прямо перед собой. Наталья ощущала, как внутри все рушится.

— Совет постановил, — произнес старший. — До выяснения обстоятельств доктор Наталья должна быть отстранена от обязанностей и покинуть дворец.

— Нет! — сказал Самир.

Но его голос утонул в хоре голосов советников.

— Решение принято, господин, — твердо произнес Рашид. — Во имя вашего блага.

Когда заседание закончилось, Наталья стояла в коридоре, как в тумане. Мутайма подошла, положила руку на ее плечо.

— Простите, доктор. Я пыталась, но их решение окончательное.

— Я должна с ним поговорить.

— Не сейчас. Его изолировали. Совет боится, что он попытается воспротивиться.

— Они не имеют права!

— Здесь право у власти, — тихо ответила Мутайма.

Наталья почувствовала, как в глазах щиплет:

— Я не хотела ничего плохого. Я просто хотела, чтобы он жил.

— Он жив благодаря вам, — ответила Мутайма. — И, возможно, это главное.

Тихо слуги собирали ее вещи. Каждый шаг по коридору отзывался болью. Все, что казалось новым началом, рушилось. Быстро, хладнокровно, как карточный дом. Перед вылетом Мутайма вручила ей конверт.

— Это письмо от него. Я едва успела передать через охрану.

Руки Натальи дрожали, когда она вскрыла конверт:

«Наталья. Если ты читаешь это, значит, я не смог защитить тебя. Прости. Они хотят забрать то, что вернуло мне жизнь. Но знай: я не позволю, чтобы правда умерла. Жди меня. Самир».

Она прижала письмо к груди. Слезы катились по лицу. Но в них не было слабости. Только любовь и решимость.

Поздняя ночь. Аэропорт. Огни взлетной полосы мерцали в жарком воздухе. Наталья стояла у стойки регистрации, сжимая билет. Позади — золото и тишина дворца. Впереди — неизвестность.

— Доктор, — произнес сотрудник аэропорта. — Ваш рейс через двадцать минут.

Она кивнула. «Так, значит, все», — подумала она. Но в глубине души знала: их история еще не закончена. Где-то там, за стенами дворца, человек, которого весь мир считал проклятым, впервые боролся не с болью, а с системой. Ради нее.

Аэропорт был полон света и шума. Но Наталье казалось, что она идет сквозь воду. Каждый шаг отдавался болью. Не в теле — в душе. Она не смотрела по сторонам. В голове звучали слова из письма: «Жди меня». Но ждать было бессмысленно. Власть сильнее чувств. Она знала: он не сможет прийти. Ему не позволят.

Она села в зале ожидания, поставив чемодан у ног. Люди вокруг смеялись, разговаривали. А у нее внутри стояла пустота. Телефон в руке дрожал. Хотелось позвонить Мутайме. Узнать хоть что-то. Но она не осмелилась. На табло загорелось: «Посадка начнется через 15 минут».

— Все, — прошептала она. — Это конец.

Тем временем во дворце царил хаос. Самир, узнав, что Наталью уже везут в аэропорт, сорвал заседание совета.

— Вы не имеете права держать меня взаперти! — Его голос гремел, как гроза.

— Господин, вы еще не оправились, — начал Рашид, но Самир ударил по столу:

— Молчи. Я устал, брат. Устал от ваших игр.

— Ты не можешь!

— Могу и сделаю.

Он сбросил с себя белую накидку, шагнул к двери. Охрана попыталась преградить путь, но шейх только бросил: