Врачи разводили руками, предрекая ему скорый конец. Деталь, лишившая всю клинику дара речи

Она опустила глаза:

— Потому что я вижу в вас человека, а не титул.

Он сделал шаг ближе:

— А если человек захочет быть рядом не только как пациент?

Она замерла. Ветер шевелил ее волосы, звезды отражались в его глазах.

— Не надо, — прошептала она. — Это неправильно.

— Но вы чувствуете то же, — сказал он.

— Я чувствую… — Она вздохнула, что между врачом и пациентом должна быть граница.

— Иногда границы созданы для того, чтобы их переступить.

Он протянул руку, но она отступила:

— Не сейчас, Самир.

Он кивнул, но в его взгляде не было обиды, только понимание и нежность:

— Хорошо, но знайте: вы вернули мне не только жизнь, но и сердце.

Когда Наталья вернулась в свои покои, ее руки дрожали. Она села у окна, прижав ладони к лицу. «Господи, что я делаю?» — подумала она, но в ту же секунду вспомнила его слова, его глаза, и внутри стало тепло. Это не страсть, не желание. Это тихая любовь, рождающаяся из боли и благодарности.

Тем временем в другом конце дворца Рашид, брат шейха, наблюдал из окна. Он видел, как Самир и Наталья вышли из сада, как он чуть коснулся ее плеча, как она смутилась. Его губы сжались.

— Так вот кто исцелил брата, — произнес он с холодной улыбкой. — Женщина.

Он закрыл окно, взгляд стал жестким.

— Этого нельзя допустить. Если совет узнает, они решат, что он потерял контроль. А значит, место главы рода перейдет ко мне.

На следующее утро Наталья почувствовала, что что-то изменилось. Шейх был спокоен, но глаза Мутаймы тревожно блестели.

— Доктор, — шепнула она. — Берегите себя.

— Что случилось?

— Вас начали обсуждать. Слухи, будто между вами и господином нечто большее.

Наталья побледнела:

— Это неправда.

— Здесь это неважно. Здесь важны не слова, а видимость.

Наталья сжала ладони:

— Я не позволю, чтобы из-за меня он снова страдал.

Мутайма кивнула:

— Тогда держите сердце при себе, доктор. В этом дворце за чувства платят дорого.

Той ночью Наталья не спала. За стеной тихо играл ветер, и ей казалось, что он шепчет: «Береги его и береги себя». Она знала: буря близко, но уже не могла отступить. Потому что за время лечения шейх стал для нее не просто пациентом, а тем, ради кого стоит рискнуть всем.

Утро началось с тревоги, которую нельзя было объяснить логикой. Наталья проснулась раньше обычного. Сердце билось слишком быстро, будто предчувствуя беду. Во дворце стояла непривычная тишина. Даже фонтаны будто журчали глуше. Когда она вошла в кабинет, Мутайма ждала ее у двери.

— Доктор, совет требует вас. Срочно.

— Совет? — Наталья замерла. — Почему?

— Я не знаю, но советники прибыли еще ночью, и Рашид среди них.

Имя брата шейха прозвучало как удар. Внутри у Натальи все похолодело.

Совет заседал в большом зале с колоннами из белого мрамора. На возвышении — шейх Самир. Хмурый, собранный. Рядом Рашид в идеально выглаженном костюме, с тем же хищным блеском в глазах. Когда Наталья вошла, все взгляды повернулись к ней.

— Доктор Наталья, — начал один из старших советников, — против вас поступила жалоба.

— Жалоба? — удивилась она. — На что?