Врачи разводили руками, предрекая ему скорый конец. Деталь, лишившая всю клинику дара речи

— спросила она первого встречного охранника.

— В саду, госпожа.

— В саду? — удивилась она. — Но ему нельзя выходить без сопровождения!

Она поспешила следом. Дворцовый сад был огромен, с фонтанами и аллеями жасмина. Среди белых арок она увидела его: в светлой одежде, босиком, стоящего у фонтана. Вода играла солнечными бликами, а он, казалось, не замечал ничего вокруг. Его лицо было бледным, взгляд устремлен вдаль.

— Господин, вам нельзя так! — Наталья подошла ближе, едва сдерживая раздражение. — Температура воздуха сорок градусов, вы рискуете получить тепловой удар.

Он медленно повернулся:

— А если я хочу?

— Вы хотите умереть?

Шейх усмехнулся уголком губ:

— Иногда смерть — лучший врач.

— А я здесь зачем тогда?

— Чтобы посмотреть, как я себя гублю.

Он подошел ближе, так что между ними остался всего шаг. Его глаза цвета расплавленного янтаря сверкнули:

— Вы смелая, доктор. Остальные молчали.

— Остальные, может, и молчали, а я не намерена.

Он долго смотрел на нее, потом тихо сказал:

— Хорошо, делайте как знаете. Только помните, я не пациент, я хозяин этого дворца.

— А я не рабыня, — ответила Наталья. — Я врач. И если вы хотите, чтобы я осталась, придется слушать мои рекомендации.

Несколько секунд тишина была такой густой, что слышно было, как падает капля в фонтан. А потом он улыбнулся — по-настоящему, впервые.

— Согласен. На сегодня.

Он развернулся и пошел к дворцу. Наталья проводила его взглядом, удивленная. Впервые за все время он не выглядел страшным. В тот миг в нем промелькнуло что-то человеческое.

Как-то вечером, разбирая записи, она нашла странность. В графе «сон» стояло «не спал». В графе «боль» — «усиление при закате солнца». Она задумалась. Боль усиливается при закате. «Это может быть связано с психикой или с каким-то событием из прошлого, случившимся в это время суток», — размышляла Наталья.

Тогда же она впервые решилась нарушить одно из правил. Взяла из медицинского блока старую папку. Архив. Конфиденциально. Внутри — записи прежних врачей. Она читала до глубокой ночи: «Приступы усиливаются внезапно. Ни медицинских, ни неврологических причин не найдено. Пациент агрессивен. На вопросы о прошлом не отвечает. Может иметь посттравматический синдром. Однажды в бреду произнес имя Амира».

Амира… Имя звучало, как вздох. Наталья тихо повторила его и вдруг ощутила, как по спине прошел холодок.

И на следующее утро она встретила Мутайму у лестницы:

— Кто такая Амира? — спросила прямо.

Та замерла, как будто слова Натальи ударили по воздуху.

— Кто тебе сказал это имя?