Я думал, что тёща просто поживёт у нас пару дней, пока ночью не случилось нечто неожиданное
Роман смотрел на неё и понимал, есть ещё что-то. «Говорите».
«Нет».
«Говорите».
«Это не моя тайна».
«После вчерашнего у нас тут уже не музей честности, Валентина Павловна».
Она словно получила пощёчину, но не возразила, потому что он был прав. Несколько секунд она стояла неподвижно, потом медленно села за стол, будто ноги перестали держать. «У Олеси за границей непросто», — сказала она наконец.
«На работе?» «И на работе тоже».
«Что значит тоже?» Валентина Павловна посмотрела на него. «Там есть человек. Из их команды. Не клиент, коллега. Назар».
Имя прозвучало чуждо, лишнее, как предмет, внезапно найденный в собственной постели. Роман почувствовал, как внутри стало тихо, очень тихо. «Кто такой Назар?» «Руководитель со стороны партнёров. Они давно знакомы по работе, ещё до этого проекта».
«И?» «Я не знаю подробностей».
«Знаете?» «Не вся».
«Говорите то, что знаете». Валентина Павловна сжала пальцы. Перед отъездом они с Олесей часто переписывались.
Очень часто. Я видела пару сообщений случайно. Ничего прямого, но тон… Она замолчала.
Роман не двигался. «Какой тон?» «Слишком близкий». Он кивнул.
Медленно. Будто информация доходила до него через толстое стекло. «Олеся сказала, что это работа?» «Да».
«Вы ей поверили?» Валентина Павловна не ответила. И снова этого было достаточно. Роман усмехнулся.
«Поэтому она отправила вас сюда? Чтобы проверить меня, пока сама там с Назаром?» «Не говори так».
«А как говорить?» «Я не знаю, что у нее там. Я не знаю, изменила ли она тебе. Я правда не знаю». Слово «изменила» повисло в кухне так тяжело, что Роман почти услышал, как оно ударилось о стены. До этого момента оно было где-то далеко.
Он вдруг понял, что одно слово способно изменить вес комнаты. Ещё минуту назад вокруг были тарелки, свет, кухонный стол, привычные стены. Теперь всё это будто отодвинулось, оставив в центре только подозрение, холодное и плотное, с которым невозможно спорить, пока не узнаешь, есть ли у него тело.
В его историях, в чужих разговорах, в грязных видео, которые люди обсуждают шепотом, в семейных скандалах знакомых, где все говорят «ну как так можно?». Но теперь оно вошло в его кухню. Село за их стол.
Поставила локти на скатерть и посмотрела ему в лицо. «Она мне вчера присылала фотографии», — сказал Роман тихо. Валентина Павловна опустила глаза.
«Я знаю». Он резко посмотрел на нее. «Что значит знаете?» — Она сказала мне утром.
Смеялась. Говорила, что дразнила тебя, чтобы ты не скучал. Роман почувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное.
«Замечательно». Он достал телефон. Открыл чат с Олесей.
Посмотрел на последнее сообщение. «Держись. Я тоже терплю».
Он нажал на её аватар. Палец завис над кнопкой вызова. Валентина Павловна тихо сказала.
«Не звони сейчас».
«Почему?» «Потому что ты на эмоциях».
«А когда надо? Когда она успеет подготовить версию?» «Рома…» «Нет, хватит».
Он нажал вызов. Гудки. Один.
Второй. Третий. Олеся не ответила.
Ещё несколько секунд экран показывал вызов, потом сброс. Роман сразу набрал снова. Валентина Павловна молчала.
На второй раз Олеся тоже не ответила. Через минуту пришло сообщение: «Любимый, я на встрече. Что-то срочное?» Роман смотрел на экран. Большой палец сам начал печатать. «Кто такой Назар?» Он не отправил.
Стёр. Написал снова: «Позвони, как освободишься».
Отправил. Ответ пришёл почти сразу: «Обязательно. Через час примерно. Всё хорошо?» Роман закрыл глаза. «Всё хорошо?» «Нет. Ничего не хорошо». Но он написал. «Да. Просто хочу поговорить». Потом положил телефон на стол. Валентина Павловна смотрела на него с болью.
«Мне жаль».
«Вам?» Он поднял глаза. «Вам жаль?» «Да. Вы сначала приехали меня проверять. Потом сами почти перешли черту. Потом рассказали, что моя жена, возможно, там не одна. И теперь вам жаль?» Валентина Павловна вздрогнула, но выдержала. «Да. Слишком поздно. Возможно». Он отвернулся. Несколько минут они молчали.
Потом Роман сказал: «Завтра утром вам лучше уехать». Она медленно кивнула.
«Хорошо. Я не выгоняю вас ночью, но завтра, пожалуйста».
«Я понимаю».
Он ожидал, что она начнет спорить, оправдываться, плакать, но она просто приняла. И от этого злость снова не нашла выхода. Валентина Павловна поднялась.
«Я пойду к себе». Роман ничего не сказал. Она дошла до двери кухни и остановилась.
«Рома». Он не повернулся. «Я не хотела тебе зла».
Он тихо рассмеялся. «Самое страшное, что я почти верю». Она ушла, а он остался один… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
