Я думал, что тёща просто поживёт у нас пару дней, пока ночью не случилось нечто неожиданное
«У нас?» «С мамой».
«Ничего». Слово прозвучало слишком густо.
Олеся смотрела в экран неподвижно. «Рома, ничего не произошло».
«Тогда почему ты так сказал?» «Как?» «Как человек, который защищается».
Он усмехнулся, без радости. «Семейная черта у вас видит меня насквозь». Не уходи от ответа.
В этот момент из коридора послышался тихий звук. Скрип двери гостевой комнаты. Роман повернул голову.
Валентина Павловна стояла в полутене коридора. Она, видимо, услышала голоса. Их взгляды встретились.
Олеся на экране сказала: «Мама рядом?» Роман медленно повернулся обратно. «Да».
«Позови её».
«Зачем?» «Позови». Он не хотел, но отказать значило бы признать, что он боится.
«Валентина Павловна», — сказал он, не оборачиваясь. «Олеся хочет поговорить». Она вошла в кухню.
Лицо было спокойным, но глаза тяжёлые. Роман поставил телефон на подставку так, чтобы их обеих было видно. Олеся смотрела на мать.
— Мам, что ты ему сказала? — спросила Олеся.
Валентина Павловна не ответила сразу.
— Правду.
— Какую именно?
— Что ты переживала. Что у тебя есть коллега Назар. Что я не знаю, что между вами.
Олеся побледнела от злости.
— Ты с ума сошла?
— Возможно.
— Ты зачем это сделала?
— Потому что он имеет право знать, что не только он сидит здесь один и мучается.
— Что?
— Олеся…
— Нет, мам, ты сейчас договоришь. При моём муже. До конца.
Валентина Павловна сжала губы. Роман смотрел на них и вдруг понял, что оказался в центре чужой старой войны. Гораздо более старой, чем его брак. Гораздо более глубокой, чем этот вечер, Назар и вчерашний массаж.
— Ты всегда так? — сказала Олеся. Голос её дрожал. — Сначала вроде помогаешь, потом будто случайно вставляешь нож. А потом говоришь, что хотела как лучше.
— Я действительно хотела как лучше.
— Для кого?
Валентина Павловна молчала.
— Для себя? Чтобы я там не была слишком счастливой. Чтобы Рома начал сомневаться. Чтобы у нас тоже всё стало грязным, как у тебя с папой.
— Не смей! — голос Валентины Павловны стал низким.
— Тогда не лезь в мой брак. Ты сама меня попросила приехать. Помочь, а не ломать.
— Он уже был сломан, если одного имени хватило, чтобы он на тебя так посмотрел.
Олеся резко перевела взгляд на Романа.
— Вот теперь мы дошли до главного.
Он почувствовал, как у него перехватило дыхание.
— Олеся, что между вами произошло?
— Ничего, — сказал он.
Валентина Павловна закрыла глаза. И это движение всё испортило. Олеся увидела, конечно, увидела.
— Мам…
Тишина.
— Мам, — повторила Олеся уже другим голосом. — Что ты сделала?
Валентина Павловна открыла глаза.
— Ничего такого, чего нельзя остановить.
Роман резко встал.
— Зачем вы это говорите?
Олеся смотрела на экран так, будто перестала моргать.
— Что значит «ничего такого, чего нельзя остановить»?
Валентина Павловна сказала тихо:
— Я перешла границу. Но не ту, о которой ты думаешь.
— Какую?
— Я была слишком близко. Слишком откровенно говорила. Я позволила себе лишнее.
«Было что-то ещё?» «Нет».
«Ты её трогал?» «Нет».
«Ты хотел?» Вопрос ударил так, что он не сразу смог вдохнуть.
Валентина Павловна резко сказала: «Олеся, не надо! Молчи!» — одно слово, холодное, жёсткое. И Валентина Павловна замолчала.
Олеся снова посмотрела на Романа. «Ты хотел?» Он смотрел на неё, на свою жену, на женщину, которую любил, и впервые за много лет понял, что правда может быть не очищением, а наказанием. «Я не хотел предавать тебя», — сказал он.
Олеся усмехнулась, слабо, больно. «Это не ответ». Он опустил глаза.
«Да, на секунды. В мыслях, в теле, я не знаю. Я остановился, но… Да, я не был каменным».
Олеся откинулась назад. Где-то за её спиной за границей светился чужой дорогой номер. Большое окно.
Ночная линия города. Красивый, холодный мир, где она была одна. И теперь между ними стояло не расстояние, а совсем другое.
Валентина Павловна прошептала. «Прости». Олеся даже не посмотрела на неё.
— Уезжай завтра утром.
— Да.
— Нет, не завтра. Сейчас.
Роман поднял голову.
— Олеся, ночь.
— Мне всё равно.
— Она никуда сейчас нормально не уедет.
— Тогда пусть сидит на вокзале, в отеле, где угодно, только не в моей квартире.
Валентина Павловна выпрямилась. «Я уеду».
«Отлично».
Олеся посмотрела на Романа. «А ты…» Она замолчала, и эта пауза была страшнее крика. «Что я?» — спросил он тихо.
«А ты больше не говори мне сегодня, что любишь». Он будто получил удар. «Олеся, не надо».
«Между нами ничего не было. Между вами уже было достаточно». Она потянулась к экрану.
«Я перезвоню, когда смогу говорить спокойно. Сейчас не могу».
«Подожди».
«Нет». Звонок оборвался, экран погас. В кухне остались только Роман и Валентина Павловна.
На столе стоял недоеденный ужин. В раковине капала вода. Где-то в кабинете перезагрузившийся компьютер снова тихо гудел, как будто мир продолжал работать, не замечая, что в этой квартире только что что-то обвалилось.
Роман стоял неподвижно. Потом медленно повернулся к Валентине Павловне. «Собирайтесь».
Она кивнула. «Да».
«Я вызову такси».
«Не надо. Я сама».
«Я вызову такси», — повторил он.
Голос у него был пустой. Валентина Павловна не спорила. Она пошла в гостевую комнату.
Роман остался на кухне. Телефон лежал на столе экраном вверх. Он ждал, что Олеся напишет, позвонит, скажет хоть что-нибудь.
Но экран молчал. Через пятнадцать минут Валентина Павловна вышла с сумкой. В бежевом тренче, с аккуратно собранными волосами.
Почти такая же, как вчера вечером, когда стояла за дверью. Только теперь между тем моментом и этим лежала пропасть. «Такси через семь минут», — сказал Роман… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
