Я думал, что тёща просто поживёт у нас пару дней, пока ночью не случилось нечто неожиданное
«Спасибо». Они стояли в прихожей. Свет был слишком яркий.
Зеркало на шкафу отражало их обоих. Мужчину с серым лицом и женщину, которая вдруг действительно выглядела на свои сорок девять. Может быть, даже старше.
«Рома», — сказала она. «Не надо».
«Я должна».
«Вы никому ничего не должны. Уже нет». Она сжала ручку сумки.
«Я виновата».
«Да».
«Но не только я».
Он медленно повернул голову. «Сейчас лучше молчать».
«Да, наверное».
Она опустила глаза. «Я не хотела тебя соблазнять ради проверки. Это правда. Я не такая расчётливая».
«Не знаю, какая вы».
«Я тоже уже не уверена».
Эта фраза прозвучала так тихо, что он почти пожалел её. Почти. Домофон коротко пискнул.
Такси приехало. Роман открыл дверь. Валентина Павловна вышла на площадку, потом остановилась.
«Скажи Олесе, что я…» «Нет». Она замерла. «Что нет?» «Я больше ничего не буду передавать между вами. Разбирайтесь сами». Валентина Павловна кивнула. «Ты прав».
Она пошла к лифту. Двери открылись. Перед тем, как войти, она обернулась.
«Прости, Рома». Он ничего не ответил. Лифт закрылся.
И только тогда Роман понял, что остался один. Совсем один. Не как вчера, когда жена была далеко, но всё ещё была его женой.
Не как утром, когда в доме был человек, пусть и опасный, но живой. Теперь квартира стала пустой по-настоящему. Такой пустой, что даже воздух в ней казался выжженным.
Он закрыл дверь. Вернулся на кухню. Сел за стол.
Открыл чат с Олесей. Писал долго. Стирал.
Снова писал. В итоге отправил только одну фразу: «Я не оправдываюсь. Я виноват, что не остановился раньше. Но я тебя не предавал до конца. Я люблю тебя. И буду ждать твоего звонка».
Сообщение ушло. Две галочки появились почти сразу.
Она прочитала, но не ответила. Роман сидел перед экраном телефона, пока тот не погас. Потом снова включил и снова ждал.
Ответа не было. В эту ночь он уже не пытался заснуть. Он просто сидел на кухне до утра, слушал, как в квартире гудит холодильник, как за окном редкие машины режут мокрое с фарами, как где-то в трубах иногда вздрагивает вода.
Он думал о том, что измена не всегда начинается в постели. Иногда она начинается раньше. В недосказанности, в обиде, в проверке.
В чужой руке на плече, которую не убрали вовремя. В имени, которое жена не произнесла вовремя. В правде, не для спасения, а чтобы ранить.
И самое страшное. Иногда невозможно понять, кто первый открыл дверь. Потому что к моменту, когда в комнату входит беда, замок уже давно снят.
К утру Роман уже не чувствовал усталости. Точнее, усталость была, конечно. Она сидела в теле тяжёлым серым камнем, давила на виски, сушила глаза, ломила шею.
Но поверх нее появилось что-то другое. Холодное, ровное, почти металлическое состояние. Когда человек всю ночь не спит, сначала он разваливается.
Потом, если не уснуть ещё дольше, внутри будто выключается все лишнее, становится пусто. И в этой пустоте можно сидеть, смотреть в одну точку и не понимать, жив ты ещё или уже просто продолжаешь двигаться по привычке. Роман встретил рассвет на кухне.
За окном медленно светлели дома. Ночной город серел, потом проступал в мутно-голубых тонах. На асфальте блестели следы ночного дождя.
По двору прошла женщина с собакой. Где-то хлопнула дверь подъезда. В соседнем доме на пятом этаже загорелся свет… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
