Я думала, что обвела 70-летнего мужа вокруг пальца. Сюрприз, который ждал меня
Она вытерла стол бумажной салфеткой. Поставила ноутбук. Пластик был холодным. Нажала кнопку включения. Экран моргнул тусклым светом, загружая старую операционную систему. Алина открыла сумку. Достала синюю папку.
Картон на углах превратился в мягкую, расслоившуюся бахрому. Алина перевернула папку тыльной стороной вверх. Подцепила ногтем верхний слой синей бумаги там, где виднелся старый высохший клей. Дернула. Бумага порвалась с сухим треском. В образовавшейся щели, в углублении гофрированного картона, лежал плоский черный прямоугольник. Аппаратный ключ шифрования.
Она вставила ключ в расшатанный USB-порт старого ноутбука. Система издала короткий писк. Алина ввела тридцатизначный пароль, который помнила наизусть. Экран погас на секунду, а затем вывел интерфейс зашифрованного архива службы безопасности холдинга. Серверы в особняке были лишь пустышками, ловушкой для Ткаченко и корпоративных юристов. Система непрерывно мониторила все государственные реестры на предмет изменения статуса Виктора Соколова и автоматически выгружала сканы подозрительных запросов. Российские генеральные доверенности были аннулированы, но сингапурский траст существовал отдельно — как самостоятельная структура, где Алина оставалась управляющим. Аннуляция российских документов не касалась траста.
Курсор мыши быстро заскользил по папкам. Алина искала не активы. Активы были надежно защищены её вчерашними транзакциями в рамках заранее подготовленного механизма. Она искала медицинский протокол. Нотариус Зимина приостановила доверенности на основании вступившего в силу судебного решения. Такая процедура требует времени, присутствия врачей и подписей.
Папка «Входящие запросы. Государственный реестр». Алина выгрузила сканы документов, которые система автоматически перехватила из баз данных при изменении статуса владельца.
Свидетельство о рождении из Испании. Апостиль стоял. Заключение медицинской комиссии. Время подписания: две недели назад. Место проведения осмотра: частная клиника «Медикал Групп», филиал на проспекте Строителей. Решение суда вступило в силу только вчера утром после завершения всех апелляционных сроков.
Пальцы Алины замерли над клавиатурой. Она открыла новую вкладку. Зашла в базу данных налоговой инспекции по закрытому каналу, доступному только аудиторам высшего звена. Ввела ИНН клиники «Медикал Групп». Система выдала выписку. Лицензия на проведение психиатрических экспертиз и установление дееспособности была приостановлена три месяца назад из-за нарушений в хранении препаратов. У них не было юридического права выносить этот диагноз. Документ был ничтожен. Вся цепочка опекунства рассыпалась от одной справки.
Алина скинула три файла на флешку, вытащенную из бокового кармана сумки. Она выдернула аппаратный ключ шифрования из разъема, захлопнула ноутбук и положила его в сумку. Бумажный стакан с остывшим чаем так и остался нетронутым.
Копицентр в подвале соседнего здания пах разогретым тонером и свежей бумагой. Алина распечатала три листа. Теплые страницы легли внутрь синей папки, поверх старых чеков и рецептов отца. Резинка снова тихо щелкнула.
Здание апелляционного суда встретило ее тяжелым, спертым воздухом и гулом голосов. Длинный коридор с высокими окнами был заполнен людьми. Стертый дубовый паркет скрипел под десятками ног.
Возле зала номер 4 стоял Кузьмин — старший партнер юридической фирмы, в своем неизменном кашемировом пальто. В руке он держал картонный стаканчик с логотипом дорогой кофейни. Увидев Алину, он не изменился в лице. Только медленно сделал глоток. Рядом с ним на деревянной скамье сидел следователь Ткаченко и Инна Соколова.
Ровно в пятнадцать ноль-ноль дверь зала открылась. Секретарь, молодая девушка с уставшими глазами, монотонно произнесла:
