Я думала, что обвела 70-летнего мужа вокруг пальца. Сюрприз, который ждал меня

Ослепительно-белый свет хирургических ламп по-прежнему заливал комнату. Резкий запах озона и спирта смешался с запахом грязной обуви и машинного масла от носилок.

Пробковые панели на стенах были голыми. Ни одной распечатки. Ни одной схемы. Ни одной черной линии маркера. Только сотни мелких дырочек от канцелярских кнопок на коричневой поверхности. Бумажная кровь холдинга была стерта, вычищена под ноль.

В центре комнаты стояла сложная металлическая конструкция кровати. Матрас был смят. Прозрачные пластиковые трубки безжизненно свисали с краев. Из одной трубки, перерезанной ножницами, на темный паркет медленно, ритмично капала прозрачная жидкость.

Виктора Соколова в комнате не было.

Сзади, тяжело ступая, подошел Ткаченко.

— Дом опечатывается через десять минут, Савельева, — произнес он в спину Алине. — Сумку в руки и на выход. Ваша игра закончена.

Массивные кованые ворота особняка с лязгом захлопнулись. Звук металла о металл сухо разорвал утреннюю тишину. Электропривод гулким щелчком заблокировал замок.

Алина осталась на обочине лесного шоссе. Мокрый ноябрьский снег падал плотной стеной, мгновенно тая на горячем от напряжения лице и оседая тяжелой влагой на плечах серого свитера. Ветер пробирал до костей. Под ногами чавкала грязная слякоть. Она перекинула ремень дорожной сумки через плечо. Сумка оттягивала руку. Внутри лежали сменные вещи, банка с витаминами и синяя картонная папка. До заседания апелляционного суда оставалось почти шесть часов.

Она пошла вдоль обочины. Ботинки скользили по раскисшей грязи. Мимо на огромной скорости пронеслась фура, обдав ноги веером грязной воды вперемешку с реагентами. Алина не ускорила шаг и не попыталась отряхнуться. Она шла методично, отсчитывая каждый шаг, пока сквозь пелену снега не показался бетонный козырек пригородной автобусной остановки.

Дребезжащий желтый автобус подъехал через двадцать минут. В салоне пахло влажной шерстью, перегаром и дешевым табаком. Стекла были наглухо запотевшими. Алина села на заднее сиденье, прижала сумку к животу и закрыла глаза. Вибрация старого двигателя отдавалась в позвоночнике.

Конечная остановка находилась у станции метро на окраине города. Вокруг шумел стихийный рынок. Палатки с шаурмой извергали в серое небо клубы сизого дыма с запахом перегоревшего масла. Алина спустилась в подземный переход. Тусклые люминесцентные лампы моргали, выхватывая из полумрака ряды крошечных павильонов за стеклянными витринами.

Она остановилась у киоска с вывеской «Скупка и ремонт 24/7». За толстым, исцарапанным оргстеклом сидел сутулый парень в капюшоне. В павильоне пахло канифолью и горячей пылью.

Алина расстегнула сумку, достала синюю папку. Положила ее на узкий металлический прилавок. Затем подняла руки к ушам. Металлические застежки туго поддавались замерзшим пальцам. Она сняла золотые серьги — тяжелые, с мелкими рубинами, подарок отца на окончание университета. В лотке для передачи денег глухо звякнул металл.

— Оценка по весу, как лом, — голос парня искажался через круглые отверстия в стекле. — Камни не считаю.

Алина кивнула. Парень капнул на металл реактивом, бросил серьги на микроскопические весы. Через минуту в лоток выехала тонкая стопка засаленных, мятых купюр. Алина сгребла их левой рукой.

— Вон тот ноутбук, — она указала пальцем на витрину. — Черный пластиковый, с потертой крышкой. И зарядное.

Парень молча забрал половину выданных купюр обратно. Выдвинул в лоток тяжелый, угловатый аппарат и скрученный мотком провод. Алина сунула технику в сумку и пошла к выходу из перехода.

Кафе быстрого питания на первом этаже торгового центра только открылось. Зал был пуст. Уборщица возила мокрой тряпкой по скользкому кафелю, оставляя резкий запах хлорки. Алина купила в терминале бумажный стакан черного чая, чтобы получить код от Wi-Fi. Выбрала угловой стол у окна, скрытый за пластиковой колонной…