Я не стала спорить с мужем у дверей квартиры, а просто сказала то, после чего праздник замер.

Дорогу домой Соломия почти всю промолчала. Назар заметил, что она ушла в себя, и несколько раз пытался смягчить впечатление.

— Ты не бери в голову. Мама со всеми сначала осторожная. Ей нужно привыкнуть.

— Понимаю, — ответила Соломия, хотя понимала не всё.

Ей не хотелось ссориться из-за первой встречи, но внутри уже появилось тонкое беспокойство. Мирослава Павловна была не просто строгой. В её взгляде жила привычка владеть. Она смотрела на Соломию не как на женщину, которая может стать частью семьи, а как на угрозу, на человека, способного отобрать у неё давно закреплённое место рядом с сыном.

Лето пролетело быстро. Назар ухаживал красиво, но без театра: приносил цветы, звал в кафе, помогал выбирать мелочи для квартиры, смеялся над тем, что Соломия по три раза проверяла утюг перед выходом. С ним было легко, и иногда она почти переставала думать о неприятном вечере у его матери.

Но Мирослава Павловна не позволяла забыть о себе надолго. Она звонила Назару по нескольку раз в день. То нужно было купить лекарства, то в кране что-то стучало, то стало одиноко, то просто захотелось услышать голос сына. Телефон мог зазвонить в кино, за ужином, на прогулке. Назар выходил, говорил вполголоса, возвращался уже виноватый и начинал поглядывать на часы.

Соломия сначала молчала. Потом однажды осторожно сказала:

— Может, не всё нужно решать сразу? Иногда можно перезвонить позже.

Назар посмотрел на неё с искренним недоумением.

— Это мама. Как я могу не приехать, если ей что-то нужно?

Ответ был таким простым, что спорить оказалось бессмысленно. Соломия всё яснее видела: в этой связке главное место пока занимала не она. И всё же она надеялась, что после свадьбы всё изменится. Назар почувствует себя мужем, построит отдельную семью, перестанет жить по первому зову. Надежда была тонкой, но цепкой, и Соломия держалась за неё крепче, чем стоило.

Предложение Назар сделал в августе, в городском парке, когда солнце уже уходило за деревья. Получилось почти киношно: дорожка, золотистый свет, кольцо, одно колено. Соломия расплакалась до того, как произнесла ответ, и сказала «да». Назар поднял её, закружил, обещал, что она никогда об этом не пожалеет. В тот вечер ей так хотелось верить, что она позволила себе не думать ни о звонках, ни о холодном взгляде Мирославы Павловны, ни о том, как настойчиво эта женщина держит сына возле себя…