Я приехала домой и увидела, как семья жениха раскладывает вещи по моим шкафам, словно уже стала хозяйкой

Галина Борисовна появилась с огромным чемоданом и тремя туго набитыми сумками. Войдя в коттедж, она восторженно заявила, что успела соскучиться по дому, словно речь шла о её собственной даче. Затем пообещала быстро разложить вещи и немедленно заняться подготовкой к торжеству.

Марина мягко заметила, что всё необходимое уже сделано. Но гостья не слушала: объявила, что отправится за продуктами, потому что будущая невестка наверняка живёт на одних бутербродах и не умеет нормально кормить себя. Получив сдержанный ответ, она скрылась наверху, оставив Марину в гостиной со всё сильнее разгорающимся раздражением.

К вечеру на столе стояли жареный картофель, котлеты, салат и компот. Галина Борисовна с гордостью сообщила, что провела у плиты три часа, и начала подкладывать сыну добавку. Она внимательно осмотрела Андрея, объявила его исхудавшим и тут же спросила Марину, почему та совсем его не кормит.

— Андрей взрослый и сам выбирает, что и когда ему есть, — ответила Марина.

Будущая свекровь скривилась и заметила, что её сын всегда предпочитал домашнюю пищу каким-то кафе. Марина поблагодарила за ужин и ушла в кабинет, сославшись на работу. Через полчаса Андрей пришёл следом и попросил не принимать материнские слова близко к сердцу: Галина Борисовна просто заботится так, как умеет.

Марина объяснила, что услышала не заботу, а обвинение в том, что плохо относится к жениху. Андрей снова предложил немного потерпеть, ведь после свадьбы мать уедет и всё войдёт в спокойное русло. Она кивнула, но прежней уверенности в этом уже не чувствовала.

Особенно неприятным было то, что каждый отдельный эпизод Андрей называл мелочью. Если рассматривать одну тарелку еды, одну переставленную вещь или одну неудачную реплику, спор и правда мог показаться чрезмерным. Но Марина видела общую линию: её мнение признавали только после сопротивления, а затем находили новый способ распорядиться её жизнью. Она пыталась объяснить это жениху, однако он снова попросил не приписывать матери дурных намерений.

Утром её разбудил рёв пылесоса. Спустившись, Марина увидела Галину Борисовну, которая двигала вещи на полках и громко комментировала найденную пыль. Она выключила прибор и попросила оставить уборку ей, особенно не касаться личных предметов.

Гостья выпрямилась с оскорблённым видом. По её словам, она всего лишь хотела облегчить жизнь занятой хозяйке, а получила неблагодарность. Марина ушла на кухню варить кофе, чувствуя, как от сдерживаемого гнева подрагивают пальцы. Серьёзный разговор с Андреем становился необходимым, но приближение свадьбы всякий раз заставляло её откладывать ссору.

Днём Галина Борисовна позвонила ей в агентство и сладким голосом предложила добавить к списку ещё десятерых своих друзей. Они якобы смертельно обидятся, если не получат приглашения. Марина напомнила, что количество мест в ресторане давно согласовано и оплачено.

— Доплатите, разве это такая проблема? — не сдавалась собеседница.

Марина отказала. Тогда ласковая интонация исчезла, и Галина Борисовна назвала её жадной: праздник должен быть большим, а невеста экономит на людях. Марина сжала телефон крепче и повторила, что планирует торжество в рамках собственного бюджета. Если мать жениха не способна уважать решение молодых, никто не заставляет её присутствовать.

Вечером Андрей приехал расстроенным. Мать успела пожаловаться ему со слезами, и теперь он пытался выяснить, зачем Марина так резко её обидела. Та перечислила всё, что происходило: самовольную перестановку, непрошеную готовку, уборку вопреки прямой просьбе, вмешательство в список гостей и обвинения в скупости. Это уже не было случайной неловкостью.

Андрей потёр ладонями лицо и пообещал поговорить с матерью жёстче. Марина напомнила, что один разговор уже состоялся и ничего не изменил. Тем не менее он ушёл к Галине Борисовне, а через закрытую дверь долго доносились её громкие возражения и его тихие, но твёрдые ответы.

Вернувшись, Андрей заверил невесту, что теперь всё объяснил предельно ясно. Два дня Галина Борисовна действительно держалась в стороне: не давала советов, почти не выходила из комнаты и готовила только для себя. Марина начала надеяться, что жених наконец сумел обозначить границу, но это затишье оказалось лишь короткой паузой перед новым вторжением…