Я пришёл на выпускной в платье рядом со своим парнем, и вечер сразу пошёл не так, как ожидали остальные

— Ты красивый, — сказал он тихо.

Я взял его ладонь. Она была холодная и влажная.

— У тебя бабочка кривая.

— Знал, что ты спасешь.

Я поправил бабочку. Пальцы дрожали так, что ткань скользила. Вокруг уже снимали. Телефоны поднимались, как маленькие черные окна. Я слышал смешки.

— Смотрите, они реально пришли.

— Господи, бедная мать.

— А деньги куда спрятал, в подол?

Я дернулся, но Ваня сильнее сжал мою руку.

Мама подошла с другой стороны.

— Идем, — сказала она. — Не стойте на сквозняке.

Обычная фраза. Про сквозняк. И она вдруг оказалась щитом.

В холле было еще хуже. Там собрались учителя, родители, ученики младших классов из школьного актива. Возле гардероба стояла Лиза в серебристом платье до пола. Она выглядела как ведущая из телевизора: гладкие волосы, блеск на губах, тонкая цепочка на шее. Рядом Ольга Викторовна, в бордовом костюме, что-то шептала ей на ухо.

Лиза увидела нас и замерла на секунду. Потом улыбнулась.

— Артем, — сказала она громко, чтобы слышали ближайшие. — Я думала, после утра ты не придешь. Смело. Или нагло.

— Добрый вечер, Лиза, — сказала мама.

Ольга Викторовна шагнула к нам.

— Наталья Андреевна, я просила бы вас не устраивать демонстраций. Праздник детский.

— Мой сын — выпускник этой школы, — сказала мама. — Он пришел на свой праздник.

— В таком виде?

— В чистом.

Я увидел, как у Ольги Викторовны дернулась щека.

Мария Сергеевна появилась из коридора, быстро подошла к нам.

— Я передала, — прошептала она.

— Директору?

Она кивнула.

— Он смотрит в кабинете. Еще я нашла Александра Ивановича. Охранника. Он не болел. Его утром просто сняли со смены.

— Что? — Ваня наклонился ближе.

— Он здесь. У черного входа. Сказал, что будет говорить только с директором.

Я успел увидеть, как в конце коридора мелькнул дядя Саша. Он был в обычной серой куртке, не в форме. Стоял у двери, мял в руках кепку и смотрел в пол. Рядом с ним был Николай Петрович. Директор говорил тихо, но лицо у него было совсем не таким, как утром. Усталость осталась, но в глазах появилась жесткость.

Потом все началось.

В актовом зале было душно. Цветы, духи, лак для волос, пыльные кулисы, горячие лампы. Родители сидели рядами, кто-то обмахивался программкой. Выпускники стояли вдоль стен. На сцене висел экран с заставкой: «В добрый путь». Под ней крутились фотографии нашего класса: первый звонок, экскурсии, субботники, смешные лица на репетициях.

Когда на экране появилась моя фотография из девятого класса — я в очках, с нелепой челкой и папкой эскизов под мышкой, — кто-то сзади прыснул. Потом другой. Потом шепот пошел по ряду. Я стоял рядом с Ваней у боковой стены. Платье липло к спине. Хотелось выйти, закрыться в туалете, снять его, порвать, стать невидимым.

Лиза вышла на сцену с микрофоном. Ее голос звенел уверенно.

— Добрый вечер, дорогие учителя, родители и выпускники…

Она говорила красиво. Про годы, которые «пролетели незаметно», про «родную школу», про «первые победы». Зал слушал, улыбался. Я смотрел на ее руку с микрофоном. На тонком запястье блестел браслет. Этой же рукой она, возможно, держала белый пакет. Или ее мать. Или они обе.

В середине концерта наш класс должен был выйти на сцену для вручения аттестатов. Нас вызывали по одному. Все хлопали, родители плакали. Когда объявили: «Соловей Артем», зал на секунду притих, а потом с задних рядов донесся смешок.

Я шел к сцене медленно. Ступени казались слишком высокими. В платье было неудобно подниматься, я придержал подол. В первом ряду мама сжала салфетку. Ваня стоял у стены и смотрел на меня так, будто держал меня взглядом.

Директор пожал мне руку. Его ладонь была теплая, сухая.

— Поздравляю, Артем, — сказал он обычным голосом.

Я взял аттестат. Хотел уйти, но он чуть задержал мою руку.

— После вручения останься недалеко от сцены.

Я кивнул, сердце забилось чаще.

Когда все аттестаты вручили, Лиза снова вышла с микрофоном.

— А теперь мы переходим к особенной части нашего вечера, — сказала она. — Ежегодной школьной премии за вклад в творческую жизнь…

Она улыбалась, но я видел, что улыбка натянута. Ольга Викторовна стояла у края сцены, держала конверт с именем победителя. Раньше я надеялся, что там может быть мое имя. Теперь мне казалось, что это смешно.

Лиза продолжала: