Я с замиранием сердца распахнула дверь незнакомого помещения. Неожиданная развязка одного очень подозрительного вечера
— Эх, Аллочка, ведь правильно мне отец говорил, что жениться нужно после тридцати. И дернул же меня кто-то создать семью в двадцать пять.
— Не поняла, — неприятно удивилась Алла. — Это ты сейчас к чему сказал? Не нагулялся, что ли?
— Не только это. Сейчас понимаю, что мог бы распорядиться своей жизнью умнее. Квартира — это ерунда. С моими способностями я мог бы добиться куда больше.
Алла была обескуражена. Ведь из признания Павла выходило, что он был недоволен тем, как сложилась его жизнь.
И это неудовольствие было связано с ранней женитьбой, а стало быть, и с семьёй. С тех пор претензии мужа к жизни и семье начали нарастать как снежный ком. Стряпня Аллы уже не устраивала мужчину, хотя до этого он считал, что она отлично готовит.
Дети казались ему недостаточно умными и воспитанными. Хотя сам Павел мог бы поучиться у старшего сына не только хорошим манерам, но и умению держать слово. Павел постоянно забывал о данных им обещаниях — заехать за картошкой или купить средства для чистки обуви, оплатить квартиру или пойти на утренник к дочке.
Хотя всегда клятвенно заверял, что непременно в точности выполнит всё, о чём просит жена. В один прекрасный момент Алла поняла — семья стала неинтересна мужу. У него появилось нечто более важное — стремление сделать карьеру, обрести настоящую власть, заслужить авторитет у начальства.
Она не понимала, о какой карьере мечтает муж. Ведь у него не было технического образования, которое требовалось для карьеры на промышленном предприятии, где он трудился. А в сфере охраны он уже достиг потолка — на заводе не было должности выше, чем начальник заводской охраны.
Когда женщина пыталась прояснить, чего хочет муж, Павел не посвящал её в свои планы. Он говорил, что ей его не понять. Постепенно Алла стала всё реже обращаться к Павлу с семейными заботами.
Все заботы она взвалила на себя. Да и в душу не лезла, видела, что муж не хочет посвящать её в свои мечты о будущем. Алла настолько углубилась в мысли о муже, что, когда вокруг неё народ зашевелился и начал вставать, она не сразу поняла — автобус наконец-то доехал до деревни.
Она застегнула куртку, вручила сыну два больших пакета с вещами, сама взяла на руки дремлющую малышку, подняла тяжёлую сумку и вышла из автобуса. Из родного города семья выехала ещё утром. В ближайшем районном центре сделали пересадку, сели на местный автобус, и вот только сейчас жутко замерзшие наконец доехали до деревушки.
— Мама, пошли скорее, мне холодно, — жалобно сказал сын.
— Идём, Антошка. Только давай пойдём очень быстро. Хоть немного согреемся, а то я ни ног, ни рук совсем не чувствую.
Минут через десять добрались до цели и зашли в свой промёрзший домик. Никто верхнюю одежду не снимал, предупредила Алла детей, устраивая их поближе к печке на кухне. Скинула куртку и начала разжигать печь.
Уже через несколько минут огонь весело заплясал за металлической дверцей печи. Алла объяснила детям, что минут сорок кухня будет прогреваться, а потом можно будет снять только пальто и варежки. Она поставила на плиту чайник, набрав у него чистого снега со двора, и начала накрывать на стол.
Продукты семья привезла с собой.
— Мам, а мы что, все зимние каникулы будем тут?
