Я собирался открыть подарок от дочери, пока жена не попросила меня внимательнее посмотреть на посылку

Марина сглотнула и быстро перестроилась. Николай видел, как в ее взгляде мелькают варианты, пока она подбирает нужную роль.

— Ладно, вышло глупо, — сказала она уже мягче. — Какое-то недоразумение. Ты заблокировал карту, отключил платежи, а я даже понять не могу, за что. Из-за какой-то коробки, которую мог прислать кто угодно?

— Меньше часа назад ты назвала скорпиона шуткой. Уже забыла?

Она моргнула. Игорь шагнул вперед, пытаясь вернуть себе значительность, растерзанную гусем.

— Николай Петрович, хватит устраивать цирк. У нас дети, обязательства, счета. Вы не можете просто взять и отрезать семью от…

— От моих денег, — подсказал Николай. — Могу. Уже отрезал.

— У вас долг перед внуками, — повысил голос Игорь. — Перед Аней и Кириллом. Они-то в чем виноваты?

— Внуки ни в чем не виноваты. А взрослые, которые прячутся за детьми, виноваты вполне.

Марина сделала шаг вперед.

— Они вырастут и будут знать, что дедушка выбрал кошелек вместо семьи. Ты этого добиваешься? Чтобы они тебя таким запомнили?

— Если ты используешь собственных детей как таран, — спокойно ответил Николай, — им лучше держаться подальше от таких семейных ценностей. Целее будут.

Лицо Марины дернулось. Она ждала крика, оправданий, просьбы одуматься, может быть, очередной капитуляции. Но не спокойной фразы, в которой не было ни торга, ни страха. Игорь тоже на мгновение растерялся, потом сузил глаза.

— Мы ведь знаем, где вы работаете. И график ваш знаем. Может, пересмотрите решение, пока мы разговариваем нормально?

Елена напряглась. Николай повернулся к зятю.

— Это прямая угроза, Игорь. Мы с Еленой ее услышали. Еще один такой шаг — и дальше ты будешь разговаривать не со мной.

— Свое можно получить разными способами, — процедил Игорь.

— Можно, — кивнул Николай. — Например, устроиться на работу. В нашей клинике как раз санитар нужен. Полы мыть научат, швабру выдадут. Если ты еще помнишь, как это делается, могу замолвить слово.

Игорь побагровел. За спиной Николая Елена отвернулась, но он успел заметить, как дрогнули уголки ее губ.

— Ты об этом пожалеешь, — прошептала Марина, хватая мужа за рукав.

— Я уже жалею, — сказал Николай. — Последние много лет. А вам пора привыкать к самообеспечению.

Они еще несколько секунд стояли у крыльца, и Николай видел, как до обоих доходит невозможное: человек, которого они считали пожизненным банком, закрылся. Без предупреждения, без переговоров, без кнопки восстановления. В голове у него мелькнула сухая, почти смешная формулировка: «Лицензия отозвана по причине ликвидации спонсора».

Марина развернулась первой. Игорь пошел за ней, то и дело оглядываясь на сирень, откуда мог снова появиться гусь. Машина резко выехала с дорожки и скрылась за поворотом.

Елена коснулась локтя мужа.

— Теперь нам нужен хороший юрист.

В ее глазах Николай увидел то, чего давно не замечал: тихую гордость. Не жалость, не испуг, не привычное желание сгладить углы. Именно гордость. От этого у него сжалось горло сильнее, чем от всех угроз дочери…