Я тайно продала бизнес, но для родни мужа объявила себя банкротом. Утренний звонок, сорвавший все маски

«Это угроза, Ростислав?» — спросила Майя. «Это совет от человека, который пока еще на твоей стороне». Архип Максимович, прочитав публикацию, не рассердился, он обрадовался, и Майя впервые увидела, как адвокат улыбается. «Тот, кто это написал, оказал нам большую услугу. Во-первых, это клевета, а клевета — это уголовная статья. Во-вторых, в тексте есть подробности, которые невозможно выдумать, а значит, был конкретный источник утечки, и мы его найдем».

Он нашел его за сутки. Архип Максимович составил фальшивую служебную записку о крупном переводе средств с пометкой «Реструктуризация» и отправил двум сотрудникам. Ими были главный бухгалтер и финансовый директор Капитолина, которая работала с Майей с первого дня, с тех самых времен, когда они обедали в дешевых столовых и считали каждую копейку. К вечеру в сети появилась новая публикация, и в ней фигурировали дата и термин из подставного документа, слово в слово.

Капитолина сидела в кабинете Архипа Максимовича, комкая носовой платок, и не поднимала глаз. «Я не думала, что это опубликуют, — говорила она, глядя в пол. — Анна сказала, что ей нужно для подстраховки, просто на всякий случай». «У меня долги, Майя Ильинична, а она предложила деньги за информацию, и мне показалось, что это ничего не изменит, что это мелочи». «Анна — та женщина с фотографией?» — уточнил Архип Максимович. «Да, она связана с Ростиславом, я не знаю, как именно, но она звонила мне с его номера дважды».

Майя сидела у окна и смотрела на Капитолину, на женщину, с которой десять лет назад делила пополам порцию бизнес-ланча, потому что на две порции не хватало. Она не чувствовала злости, только усталость, какая бывает к концу длинной дороги, когда уже видишь пункт назначения, но ноги несут через силу. «Деньги мне не вредят, Капитолина, — сказала она, не повышая голоса. — Больно видеть предательство людей». «Не называй меня больше начальницей, те, кого считаешь своими, так не поступают».

Капитолина подписала заявление в присутствии Архипа Максимовича на трех страницах, где имя Анны стояло рядом с именем Ростислава, а даты звонков совпадали с датами публикаций. Адвокат убрал документ в папку, щелкнул замком портфеля и сказал, что отныне все общение между Капитолиной и кем бы то ни было, имеющим отношение к этому делу, идет только через него. Через неделю после того, как Капитолина подписала заявление, на телефон Майи пришло сообщение с незнакомого номера. «Мне нужно с вами встретиться, это касается Ростислава. Я Анна, пожалуйста, не игнорируйте, у меня мало времени».

Архип Максимович выбрал кафе на тихой улице в центре: людное, с камерами, с большими витринами, через которые видно каждый столик. Сам сел за соседний, раскрыв газету и заказав чай с видом человека, зашедшего от нечего делать. Анна оказалась той самой женщиной из кафе — светловолосой, в льняном платье, но от улыбки, которую Майя видела на снимке, не осталось и следа. Она села напротив, положила на стол флешку и заговорила, не дожидаясь вопросов.

«Он готовит договор, в котором я являюсь главным получателем всех денег, фиктивный, с моей якобы подписью. Если дело дойдет до суда, он заявит, что мы обе — и вы, и я — стали жертвами моей аферы, а он — пострадавшая сторона». «Зачем вы мне это рассказываете?» — спросила Майя. «Потому что я два года записывала наши разговоры, здесь все, — Анна подвинула флешку ближе. — Я не из благородства пришла, Майя Ильинична, я пришла потому, что если он меня подставит, я потеряю все, включая свободу, а у меня сын, ему четыре года».

Майя взяла флешку и повертела в пальцах: маленькая, черная, невесомая штука, на которой, возможно, лежала вся правда последних пяти лет. «На записях есть кое-что, что вам будет тяжело слышать, — добавила Анна, глядя в сторону. — Он называл вас крупной рыбой и упоминал женщину по имени Наталья, которая до вас потеряла все. Вы были не первая». Анна наконец посмотрела ей в глаза и добавила: «И я, боюсь, не последняя, у него это поставлено на поток: влюбить, жениться, выкачать деньги и исчезнуть».

Майя вернулась к матери с флешкой в кармане и ощущением, что пол под ногами наконец перестал качаться. Не потому, что стало легче, а потому, что качаться уже было нечему. Архип Максимович в тот же вечер отправил записи на экспертизу подлинности и нотариальное заверение. Дарья Платоновна налила дочери чай и задумчиво произнесла имя Натальи. «Значит, была Наталья, значит, он это делал и до тебя, а ты оказалась просто следующей строчкой в его списке»…