Я возил «ГРУЗ 200» Но одну ночь я не забуду

Чёрный дым у машины Димы быстро рассеялся. Мужчина в чёрном отошёл, коротко переговорил с кем-то по закрытой связи, после чего шипованную ленту убрали. Затем он подошёл к машине Игоря и что-то тихо сказал.

Тот молча кивнул. К нам он не подошёл, даже документов не спросил. «Уезжайте, — только бросил он. — Мы вас не видели». Мы тронулись почти одновременно. Трасса снова поглотила нас, как будто ничего не случилось.

В кабине стояла мёртвая тишина. Потом в эфире тихо сказал Дима, обращаясь ко мне: «Ну что, герой?»

«Вот ты и увидел, как это работает». «Я видел», — ответил я. Голос хрипел. «Видел, как человек, который мог стать доказательством, получил пулю».

Дима продолжил: «И как те, кто это устроил, через минуту сделали вид, что ничего не было». «Не все смогут забыть, — тихо сказал я. — Слишком много глаз. Слишком много людей». Дима замолчал.

Михаил вышел на связь спустя несколько минут. «Живы?» Мы по очереди ответили: «Да». «Молодцы, — сказал он. — Груз в порядке. Значит, задача выполнена». Я чуть не выругался вслух.

«Груз в порядке». Тот, кто только что окончательно умер на наших глазах, — не груз. Но для них — да.

Я уже знал, что сделаю, когда рейс закончится. Не буду говорить Михаилу, Сергею Павловичу или кому-то ещё. Не буду пытаться уговорить их хоть что-то поменять.

Я соберу всё, что есть. Аудио. Видео.

Описание маршрутов, постов. Имена, которые успел услышать. И всё это отдам Денису.

А дальше пусть решают те, кто выше нас. Но не из их системы. За границей, в сетях.

В тех местах, где случайный выстрел на трассе не так легко замести под ковёр. Я понимал: шанс маленький. Возможно, меня устранят ещё до того, как я доберусь до рынка.

Но после того как я увидел, как живых кладут к мёртвым, как особую партию прячут между телами и как живого человека застрелили среди мешков, оставаться просто водителем я уже не мог. Рейс закончился на удивление буднично. Мы сдали машины, отметились у Михаила, получили свои конверты.

Те самые, где деньги шуршат громче совести. Сергей Павлович вёл себя так, будто ничего особенного не произошло. «Хорошая работа», — сказал он.

«Пост на трассе?» «Бывает. Главное, груз довезли». «А то, что там стреляли?» — не выдержал я. «Артём, — он посмотрел так, будто я ребёнок, — ты слишком всё близко к сердцу принимаешь. Там свои разборки. Ты водитель. Не путай своё и чужое».

Я понял. Говорить здесь больше не о чем. Всё, что я мог сказать, уже записано.

Не ему — другим. Денис назначил встречу на то же место, но на более позднее время. «Сегодня, 19:00. Если не придёшь, буду считать, что решил жить спокойно. Если придёшь, спокойно уже не будет никогда», — написал он. Я пришёл. Без телефона, без документов, только с флешками и картами памяти, спрятанными по карманам так, что, если меня быстро обыщут, не найдут всё сразу.

Денис уже был там, на этот раз с рюкзаком. «Принёс?» — спросил он. «Всё, что есть», — ответил я и начал выкладывать.

Записи стуков и стонов, видео с базы, дополнительного пункта и последнего рейса, схему маршрута, восстановленную по памяти, сведения о форсированном охлаждении и особой партии, фотографию листа из конверта. Он складывал всё в отдельные конверты, подписывал ручкой: «Трасса N», «База отдыха», «Особый рейс».

«Это уйдёт за границу?» — спросил я. «Не напрямую и не сразу. Через людей, которые ещё меньше любят свет, чем те, кто гоняет тебя по трассе».

«Думаешь, это что-то изменит?» «Думаю, что хуже от этого уже не будет, — ответил он. — А вот лучше, может». Он на секунду замолчал.

«Артём, — добавил он, — понимаешь, что после этого назад дороги не будет ни для тебя, ни для меня?» «Для меня её и так уже не было», — сказал я. Мы вышли из павильона по одному с интервалом в пять минут.

Я дошёл до остановки, сел в рейсовый автобус, доехал до своего района. Вроде всё спокойно. Только возле дома меня уже ждала та самая синяя легковушка, которую я видел раньше.

Внутри двое. Делали вид, что разговаривают, но глаза встретились с моими. Я прошёл мимо, не замедляя шага.

Чувствовал, как спина горит под их взглядом. В подъезде на перилах кто-то нарисовал свежий крест мелом. Мелкую деталь можно было бы не заметить, но в тот день всё казалось знаком…